Страны без солнц

Леаль быстро огляделась. У высокого окна, рядом с которым она прислонила лестницу, имелась распахивающаяся наружу створка — для притока воздуха. Сейчас она была открыта, отсюда и холодный ветерок, задувающий ей в шею. Она положила две найденные книги на узенькую полочку, образованный открытой стеклянной створкой, а затем окликнула мужчин внизу: «Эй!».

Они задрали лица кверху.

— Что вы творите с этим стариком? — Она с шумом спустилась по лестнице, устроив из этого целое представление. — Или у вас нет никакого уважения к старшим?

— Все окей, мэм. Мы работаем на правительство.

Леаль перегнулась через перила галереи.

— Правда? А я-то думала, что вы работаете на народ.

— Это все одно.

— Тогда он разве не один из народа?

Уильям поправлял воротник и отступал от громил.

— Не могли бы вы спуститься, мэм? Эта комната закрыта до дальнейших уведомлений.

Она огляделась вокруг.

— У нас все еще останется доступ к книгам, правда?

— Нет, — сказал он раздраженно. — В этом-то и весь смысл.

— Понятно. Уильям, я просто закрою эти окна, чтобы не было сырости. Тогда вам не придется. — Она сделала шаг назад и толкнула железный стержень, соединенный с оконной створкой, с грохотом закрыв ее.

— Так скажите мне, — продолжала Леаль, спускаясь по ступенькам, — отчего для смены замка вам потребовалось четыре человека?

— Мне придется попросить вас уйти, мэм. — Один из рослых мужчин жестом указал на дверь.

— Погодите! — сказал он, когда она попыталась проскользнуть мимо. — Покажите ваш плащ.

Она поколебалась, затем сняла и протянула ему. Он охлопал его, затем смерил взглядом ее фигуру.

— Повернитесь.

— Но позвольте!

— Окей, окей, — сказал он. — Просто хотел убедиться, что вы не прячете книги

Он отдал плащ. Леаль потянула Пива за руку.

— Бросьте, Уильям. Лучше всего принимать унижение с достоинством, как говорил мой отец.

— Но я должен обновить… — Уильям беспомощно указал на тележку, заваленную томами.

— Я уверена, что эти люди ничего не тронут, — сказала она, одарив головорезов испепеляющим взглядом.

Леаль сопроводила беднягу Уильяма из библиотеки в его собственный маленький кабинет.

— Здесь темно, — машинально заметила она, нащупывая спички и приглядываясь в поисках газовой лампы.

— И не думай зажигать лампу, — пробормотал Уильям. — Просто оставь дверь открытой.

Из открытой двери веером расходилась полоса света, выхватившая его стол, стул и часть задней стены, но Леаль это не удовлетворило, и она в конце концов нашла светильник — прямо над столом. Она зажгла спичку и поднесла ее к светильнику, который ожил с легким треском сгорающей пыли.

— Что это за звук? — раздраженно спросил Уильям.

Леаль как раз зажигала конфорку на его маленькой плите, чтобы вскипятить воду для чая. Она собиралась посидеть с ним несколько минут, чтобы убедиться, что он в порядке. Однако и правда — сквозь стены библиотеки начинал проникать странный рокот, словно от тысяч голосов.

Она повернулась от плитки и удивленно моргнула. Кабинет оказался полностью освещен — возможно, впервые лет за тридцать. На выкрашенной в бирюзовый цвет стене выделялся более светлый нечеткий параллелограмм, который точно соответствовал полосе света, шедшей снаружи. Собственно, присмотревшись теперь, Леаль увидела слабый отпечаток тени от письменного стола на полу и на стене — и еще более слабый, размытый контур человека, сидящего за столом. Словно яркая вспышка выжгла тень Уильяма на полу и стене — только это сделала не вспышка, а обычный свет, горевший тысячи и тысячи дней.

Там он сидел и сейчас, ожидая, как будто это кресло было его родным домом, а может быть, даже его ложем.

— Послушайте, — ласково сказала она, — я поставила для вас чайник. Я только схожу взгляну, в чем там дело.

Она заспешила вниз по лестнице, и звук стал громче. Он шел и в самом деле от толпы, и над ее шумом слышались ровные, звучные тона речи искусного оратора. Она не разбирала, что он говорит, но в голосе звучал слащавый апломб, который ассоциировался у нее с политиками. У входных дверей библиотеки она столкнулась с другой группой громил в темных плащах, которые стояли плотной группкой и поглядывали наружу. Когда Леаль кротко сказала: «Извините», один из них повернулся и выругался.

— Где вы прятались?

— Я…

— Убирайтесь отсюда! — Он грубо вытолкнул ее на ступеньки.

Леаль обнаружила, что возвышается на пару голов над огромной толпой людей, заполонивших улицу и площадь за ней. Пыхтящий паровой автомобиль волок парадно убранную платформу, одолев уже полдороги вдоль улицы,

— …Новейшие реформы в области образования, — вещал широкоплечий мужчина на платформе. Он держал в руках мегафон, но его помощью не пользовался, полагаясь на силу собственного голоса. Леаль по фотографиям узнала премьер-министра Абисса.

— Прозрачность и равный доступ для всех — это не просто предвыборные штампы! — Он сделал величественный жест вокруг. — Отныне искусственные барьеры на пути к равному и открытому образованию для всех устранены. Теперь этот университет — университет для всего народа!

Толпа восторженно взревела. Леаль вздрогнула.

Вместе с премьер-министром на платформе стояли еще дюжины две чиновников. Она узнала мэра и главу университета, как и пару неуютно мнущихся деканов. И там — о, это было неизбежно — там стоял и добродушно улыбался в толпу Хакнер.

Однако совершенно неожиданным оказалось присутствие Хайдена Гриффина в нескольких футах от новоиспеченного профессора. Судя по его виду, ему тут было еще более не по себе, чем деканам. Его окружала небольшая группа людей, схожих одеждой и лицами, а также выражением на них. Члены его команды, зажигающей солнца?

Пока она смотрела, он вдруг поднял взгляд, и они встретились глазами. Леаль непроизвольно прикрыла рот рукой. Во взоре Гриффина мелькнуло удивление, и что-то вдобавок еще… она не смогла разобрать выражения. Он повернулся и обратился к одному из людей, стоявших рядом с ним.

Смутившись и глубоко встревожившись, Леаль спрыгнула со ступенек и протиснулась сквозь толпу. Ускользая за один из больших контрфорсов библиотеки, она так и чувствовала его взгляд на своем затылке. Она на секунду остановилась в промозглой тени величественного здания, чтобы перевести дух. Затем снова пошла, на этот раз задирая голову прямо вверх.