Страница 25 из 79
Глава 7
— Ну попробуйте ему позвонить, вдруг он не уехал! – взмолился Артур Михайлович, заметно побледнев.
— Что происходит? Почему вы отказываетесь оперировать экстренного пациента, будучи дежурным хирургом? – поинтересовался я.
Артур Михайлович вёл себя, мягко говоря, странно.
— Потому что я один ни разу не оперировал, – шепотом ответил тот, – рядом всегда был наставник. Так я чувствовал себя увереннее. А если я где-то накосячу?
Я с трудом подавил тяжёлый вздох. Хирург, который боится накосячить. Как он вообще всё это время тут работал?
— Виталий Семёнович недоступен, – отчиталась медсестра приемного отделения.
Хирург ещё сильнее побледнел, почти сравнявшись цветом кожи с побеленными стенами приемного отделения.
— Артур Михайлович, надо оперировать. За неоказание медицинской помощи есть соответствующая статья в уголовном кодексе. Я помогу вам, буду ассистировать, – проговорил я, обращаясь к хирургу.
— Ты же терапевт! – в отчаянии ответил тот, хватаясь за голову.
— Ну и что? В университете я долгое время состоял в студенческом научном обществе по хирургии. Так что ассистировать на операциях, вязать хирургические узлы и держать зажимы я умею, – спокойно ответил я.
И это не было ложью. На младших курсах я рассматривал вариант хирургии как основной специальности. Как и почти все молодые люди, поступающие в медицинский университет. И в научное общество я ходил довольно долго, принимая участие в самых разных типах операций. Я умел работать лапароскопом, который считал одним из лучших изобретений в хирургии. Ведь благодаря нему больше не требовалась вскрывать весь живот, и можно было проводить некоторые операции с тремя минимальными разрезами. Хирургия меня по-своему завораживала, но в итоге я склонился к терапии. Хотя азы не забыл. Так что проблем сейчас быть не должно. Тем более операция будет лапароскопическая, малоинвазивная. И Артур Михайлович всё-таки какой-никакой, а хирург.
— Ладно, – колеблясь, наконец кивнул хирург, – но для чистой совести я сам попробую набрать Виталия Семёновича.
Тот ожидаемо оказался недоступен, и мы направились в хирургию. Я забежал в ординаторскую терапии за своим хирургическим костюмом. Терапевтам было необязательно их носить, достаточно только белого халата. Но я всё равно на всякий случай брал его с собой на дежурства, и, как выяснилось, не зря.
Моего отца уже подготовили к операции. В операционной над ним суетился Фёдор Константинович, наш анестезиолог-реаниматолог. Он был немногословным и мало общался с коллегами, но работу свою выполнял качественно и хорошо. Я всегда испытывал к нему уважение, анестезиолог был доступен для любых ситуаций двадцать четыре часа в сутки, и прекрасно справлялся, будучи единственным специалистом данного профиля в нашей больнице. Начальство уже три месяца обещало найти второго специалиста, но пока так никого и не нашли.
Мы с хирургом обработали руки, облачились в одноразовые халаты и маски,и подошли к операционному столу. Артур Михайлович продолжал заметно нервничать, изредка бросая на меня взгляд полный беспомощности.
— Приступим? – спросил я, подбадривающе улыбаясь ему под одноразовой медицинской маской.
Тот кивнул, сделал пару вдохов и приступил к операции. Я стоял на подхвате, выполняя все необходимые действия ещё до того, как Артур Михайлович об этом попросит.
Хирург держался довольно уверено, правильно выполняя все манипуляции. Правда, под самый конец он всё-таки умудрился ошибиться, чуть не забыв коагулировать один сосуд. То есть не прижёг его специальным электродом для остановки кровотечения. Но я тихо его об этом предупредил, и опасность внутреннего кровотечения миновала.
— Всё. Операция прошла успешно, – проговорил Артур Михайлович, закончив накладывать последний шов. Я быстро завершил необходимые манипуляции, обработал швы и пошёл вслед за хирургом в ординаторскую.
Артур Михайлович устало опустился на диван, стараясь прийти в себя.
— Всё прошло хорошо, – проговорил я, присаживаясь рядом.
— Ага, чуть не запорол всё.. Михаил, можешь об этом никому не рассказывать? – попросил хирург.
— Я и не собирался. Вам нужно быть увереннее в себе, хирургия не терпит слабости в характере, – спокойно ответил я.
— Да я понимаю, – кивнул Артур Михайлович. – Проклятье, я ведь даже и не собирался быть хирургом.
Я заинтересованно на него посмотрел. Тот поймал мой взгляд и вздохнул.
— Я вообще собирался поступить в военно-космическую академию. Знаешь, с детства был заворожен космосом! Но в моей семье все мужчины – врачи, поэтому отец даже не позволил мне подать документы куда-либо, кроме медицинского. Затем пристроил в ординатуру по хирургии, и вот я здесь.
— Ну, военным и космонавтом быть практически так же сложно, как врачом хирургом, – улыбнулся я. – Во всех случаях требуется серьёзная выдержка.
— Не моё это.. – Артур Михайлович снова вздохнул и добавил, – забудь о чём я говорил. Просто накатило что-то.
— Иногда полезно выговориться, – ответил я.
Артур Михайлович молча кивнул, и на том мы разошлись. Я направился к себе в терапию. Настя не дождалась моего возвращения, заснув прямо на диванчике. Я быстро перекусил и тоже отправился спать, вынужденно выбрав для этого стул.
Оставшаяся ночь прошла без происшествий. Утром я успел растолкать Настю до того, как в отделение начала приходить утренняя смена.
— Я вчера уснула? – разочарованно спросила медсестра.
— Да, решил тебя не будить. Больше экстренных больных не было, в отделении тоже всё было спокойно, – ответил я, – но лучше бы чтобы тебя во врачебной ординаторской никто не увидел. Решат, что мы тут совсем не работали.
— Хорошо, – смущенно кивнула девушка, – как раз время раздавать утренние препараты и измерять давление.
С этими словами Настя быстро выпорхнула из ординаторской. Через минут десять пришла на мою смену Татьяна Тимуровна, и я со спокойной душой отправился на приём.
Сегодня с утра у меня тоже был приём в поликлинике. Несмотря на неудобное спальное место и довольно насыщенную ночь в стационаре, я более-менее выспался, и чувствовал себя довольно-таки бодрым.
— Доброе утро! – поприветствовала меня Светлана, – как прошло дежурство?
— Да неплохо в целом. В час пик только завал был, а потом за всю ночь – один экстренный пациент, и тот хирургический.
— А что с ним было? – поинтересовалась медсестра.
— Острый холецистит. Хирург экстренно прооперировал, сейчас пациент стабилен, – ответил я, открывая список пациентов.