Мертвец

Я вгляделся в его заплывшие грязью глаза. Эта тварь, эти физические останки передо мной были противоестественными. Гнилыми. Но мне нужно было пройти через это. Опираясь на свой многолетний опыт. Опираясь на свое сердце.

— Положи нож, сынок, — сказал череп, и его голос дрожал от страха.

Услышав страх в голосе отца, каким бы сверхъестественным он ни был, я содрогнулся. Я бросил нож на землю. Мое тело содрогнулось от нахлынувших эмоций. Я думал, что моя семья далеко от меня. Мой голос сорвался.

— Я вернулся, пап. — Я хотел протянуть руку и обнять его, но не смог. Непреклонные руки по-прежнему удерживали меня на месте. По-прежнему сжимали.

 — Да, — медленно произнес он, понимая. — Вернулся. Слишком поздно.

— Где мама и Селеста?

Отец тяжело вздохнул, пока дождевой червь ползал по его лицу.

— Лидия теперь в лучшем мире.

— А Селеста?

Лицо в грязи ворчало и дергалось.

— Папа, почему ты все еще здесь?

— Потерялся, — прошептал он. — В другом месте.

— Ты не потерялся. Теперь я с тобой. — Мои глаза наполнились слезами, но я сморгнула их. Сумерки скоро закончатся. Мне нужно было сосредоточиться. — Ты можешь сказать мне, папа. Ты ждал меня все это время. Теперь я здесь. Ты можешь сказать мне.

Череп издал горький смешок, как иногда делал мой отец после выпивки. Это был скрежещущий звук, который вывел меня из себя.

— Сын мой, — сказал дух. — Я жду не тебя. Это для Селесты. — Рука, сжимавшая мое запястье, напряглась. — Она вернется ко мне.

Я заерзал в объятиях старика. В другом месте.

— Вернуться откуда? — мой отец говорил бессвязно, как сумасшедший. Я задумался, не стала ли Селеста такой же, как я, зомби. Но нет. Моя сестра была мертва. Ее тело было тому доказательством.

Я застонал и попытался разжать его костлявые пальцы.

— Что я могу сделать? — В отчаянии спросил я.

Мой отец почти зарычал.

— Ты и так уже достаточно сделал, Франциско!

Он притянул мою руку к себе. Почва была рыхлой и легко поддавалась, заглатывая мою руку.

— Нет! — Я закричал, пытаясь вырваться. — Прости меня!

— Это ты должен лежать в грязи, сын мой. Моя кровь. — Он подтащил меня к себе. — Это ты должен быть мертв. А мы должны жить.

Хрупкие кости оказались крепкими. Я вспомнил, как Тунжи отрывал от земли слуг Мартины. Должно быть, вампир обладает невероятной силой. Я нет.

— Ты прав, — сказал я. Слезы текли из моих глаз, словно плотина, готовая рухнуть. Я смахнул их и стиснул зубы, с силой отталкиваясь от отца. — Я не хотел, чтобы так вышло, пап. Я не хотел ничего этого.

Я не мог оторваться от земли, но труп перестал тянуть меня вниз. Он сделал долгий хриплый вдох, словно его душа покидала тело. Я хотел, чтобы все закончилось, но он заговорил снова.

— Я не забочусь о себе, Франсиско. Ты мой мальчик. Моя кровь.

Я кивнул.

— Я люблю тебя.

— Прошло много времени.

Его хватка ослабла. Я представила как он улыбается. Может, это было глупо, но мне нужен был этот покой.

— Я скучал по тебе, — сказал он. — Я скучаю по Лидии. И по Селесте. Где все?

Я покачал головой.

— Мертвы и разбросаны по миру из-за моей ошибки...

Череп покатился по грязи.

— Мертв? Я мертв? — Он сжал мою руку и снова начал трясти. — Брось нож, сынок.

— Ммм? — Моя левая рука все еще кровоточила. Все еще была пуста. Нож лежал в траве, вне пределов моей досягаемости. — У меня нет ножа, папа.

Его пустые глаза сверкнули. Его сломанная челюсть отвисла от ужаса.

— Я не смог остановить нож, Франциско. Слишком сильно. — Я снова отстранился. — Ты был слишком силен.

— Папа, что ты...

— Ты порезал нас, сынок! Изрубил нас на куски! Ты убил свою собственную кровь.

— Папа!

— Ты убил нас, Франсиско. Ты пришел в свой дом и убил нас во имя своей темной силы. И теперь ты приходишь ко мне за прощением?

— Это невозможно! — запротестовал я.

Он дернул сильнее, и моя рука провалилась по локоть.

Я запаниковал. От происходящего. От того, что он сказал. От ужасной, омерзительной, невыразимой правды. Теперь я чувствовал это в своем сердце, готовом разорваться. Я чувствовал, как тьма проникает в мою душу.

Я бился в объятиях старика. Свободной рукой я размазал грязь по его лицу и с силой придавил, делая все, что в моих силах, чтобы похоронить его. Похоронить память. Спрятать все это в тихое, темное место, где никто больше не увидит.

— Папа! — Я снова закричал, видя вспышки воспоминаний за закрытыми глазами. Кровь. Шок на их лицах. Эти образы не были галлюцинациями или моим разыгравшимся воображением. Они были реальны. Это было то, что произошло.

Мой отец. Мама. Селеста. У них не было ни единого шанса против моей черной магии.

У них не было ни единого шанса против того, во что я превратилась.

Я больше не могла их сдерживать. Плотину прорвало. Вся видимость дисциплины и самоконтроля вспыхнула и развеялась, как пепел. Я рыдал навзрыд. Я согнулся и перестал обращать внимание на окружающий мир.

Я перестал бороться. Перестал вырываться. Мой отец, его призрак, его труп, обнял меня. Сжал меня. Начал утягивать на дно. А я мог только рыдать.

Я не помнил, когда в последний раз плакал. По-настоящему плакал. И не только потому, что я был мертв уже десять лет. В моей жизни было столько ожиданий, столько разочарований, столько любви, потерь и горьких поражений, что я разучилась плакать. Я запер слезы в себе, посчитав их чем-то ненужным. Признаком слабости.

Но теперь мне было все равно. Я кричал, уткнувшись лицом в землю. Из меня вырывались рыдания, пока я не выдохся. Я лежал на могиле, сломленный, заслуживший свою участь.

А потом последний луч солнца погас вместе с вращающимся миром, и мой отец исчез.

Прошло какое-то время, прежде чем я поняла, что все еще дышу. Земля сдавливала мою вздымающуюся грудь, пока легкие наполнялись воздухом. Земля была плотной. Невероятно твердой, как будто ее никогда не трогали. Несмотря на то, что я был погребен лишь частично, мне потребовались все силы, чтобы подняться.

Эта магия, она была мощной. Нереальной. В ее основе лежало что-то могущественное. Что-то, что было далеко за пределами моих возможностей.

Но все это не имело для меня никакого значения.

Мой отец. Мой герой. Он встретил ужасную смерть от моей руки. Как и почти все, кого я любил.

Я колотил кулаками по земле, требуя, чтобы он вернулся и забрал меня. Требуя, чтобы он поменялся со мной местами.