Мертвец

Без предупреждения пес зарычал. Владелец дернул его прочь, но ротвейлер был настроен решительно и оттолкнул его. Его проводник напрягся. Затем кот издал громкое тявканье, которое, если бы это был не кот, я мог бы описать только как лай. Ротвейлер попятился, поджав хвост. Гаитяне сменили смех на недоумение.

Черт возьми, это было рискованно. Сначала кот возвращался к жизни слишком легко, а теперь им стало слишком трудно управлять. На расстоянии, вне поля зрения, никто бы не заподозрил кота в чем-то особом. Но это показуха? Любой, кто разбирается в вуду, мог бы принять его за раба.

Я закрыл глаза и заставил кошку вернуться к выполнению задания.

Животное наскучило мне, и я ускакал прочь. К центральному зданию.

Каждое здание состояло из четырех квартир: двух верхних и двух нижних. Вдоль противоположных стен тянулись бетонные ступени, ведущие к отдельному входу в каждое жилище. Кошка взобралась по лестнице на самый верх, запрыгнула на подоконник, а затем спрыгнула на крышу.

Здесь за мной никто не следит. Я смотрю на них всех сверху вниз. Собаки. Люди с оружием. Припаркованные машины. Несколько человек, как и я, сидят на крышах других зданий, но я достаточно мал, чтобы не привлекать к себе их внимания. Я невидим для всех. Это лучший способ наблюдать.

Это было отличное место для разведки. Вид на территорию как с высоты птичьего полета. Значительно больше, чем я мог бы сделать, живя на окраине.

Во дворе было оживленно. Охрана была усилена. На крышах, улицах и подъездах стояли наблюдатели. Некоторые из них были просто детьми. Большинство из них были вооружены. Для меня шумиха означала большое событие. Гаитяне отнеслись к этой встрече с Намади серьезно.

Того же парня, которого я видел на тротуаре ранее, снова выпустили через те же ворота. Он прошелся по территории и завернул за угол, патрулируя квартал.

В то же время охранник распахнул высокие ворота. На стоянку въехал белый лимузин "Хаммер", и ворота за ним закрылись. Я удивился, увидев Намади всего в одном автомобиле. Эван сказал так, будто у парня должна была быть свита.

С другой стороны, возможно, Намади доверял гаитянам. Даже если он и хотел убрать их с дороги, они, черт возьми, этого не знали. Он был их почетным гостем. Их шоу, их охрана.

Было уже за полдень, солнце все еще стояло высоко в небе. Дневное время не было идеальным для моих операций, но не я устанавливал расписание. Мне нужно было работать с тем, что было передо мной, и прямо сейчас я наблюдал, как Намади Обазуайе и его единственный телохранитель поднимались по ступенькам и входили в одно из зданий. Шанс был слишком велик, чтобы его упустить.

Я оставил кота наблюдать за происходящим, вернулся на передний двор дома, где прятался, и спрятался в кустах. Та небольшая тень, что еще оставалась, прижимала меня к себе, пока я не стал таким же черным, как он. Затем я стал ждать.

Из-за угла показался патрульный скаут. Он был не очень-то заметен. Старшеклассник в мешковатых шортах. Когда он прошел мимо, я подкрался к нему сзади и потянулся к пистолету, заткнутому у него за пояс. К тому времени, как он обернулся, пистолет был у меня в руке и направлен ему между глаз.

Его глаза расширились от паники.

— Не стреляй, — сказал парень.

Я склонил голову набок, пытаясь понять его островной акцент.

— Не стреляй, — повторил я с той же интонацией.

Его бровь дернулась.

— Какого хрена, нег?

Я не шелохнулся.

— Какого хрена, нет?

Я уже вошел во вкус.

Парень, смущенный и напуганный до смерти, развернулся, чтобы убежать. Я ударил его пистолетом по затылку. С одного удара вырубил. Затем я схватил его и потащил в сарай.