Мертвец

Глава 12

Я стучу молотком по деревянной миске, растирая нежный апельсиновый порошок в пыль. Я в этом деле эксперт, только я не Циско. Я Мартина, жрица вуду, глашатая мертвых.

Свет заливает комнату теплым сиянием. Висячие масляные лампы, которых раньше Циско не видел. Теперь комната выглядит как обычно, в ней царит беспорядок, но не хаос. На стенах висят высушенные шкуры животных. На полках стоят банки с маслами и мазями. Я одна за работой и вижу их приближение раньше, чем они сами это осознают.

У входа в мою хижину стоят громила и его приятель-обманщик. Их здесь быть не должно. Они не должны приходить ко мне.

Но я дома, в своем святилище. Я готова.

Я отодвигаю защиту, когда мужчина останавливается у моей двери.

— Ты можешь войти, — объявляю я, и дверь распахивается. — Но ананси внутрь не приглашают.

Крупный мужчина, стоящий на пороге, одет в длинную куртку с надвинутым капюшоном, скрывающим его лицо в тени. У него телосложение людоеда, футболиста, горы в своем роде. Он тоже стоит неподвижно, как земля, глядя на меня и размышляя о моих мотивах.

— Будь по-твоему, — объявляет он глубоким, уверенным голосом. Он не боится меня, хотя должен бы бояться.

Мужчина заходит внутрь и осматривает стены. Он не торопится выводить меня из себя. Чтобы вывести меня из себя. Я не разочаровываю его.

— Почему ты здесь?

Он небрежно пожимает плечами.

— Нам нужно поговорить.

— Нам не обязательно говорить лично.

— О да, — говорит он, подходя ближе, — мы хотим.

В темноте под его капюшоном виден отблеск пламени фонаря.

Я заглядываю в приоткрытую дверь и вижу тень вышагивающего трикстера. Его неестественная походка настораживает меня, но он подчиняется и остается снаружи.

— Тогда продолжай.

Огр кивает.

— Мы недовольны тобой.

— Я сделала все, о чем ты просил.

— Где Рог? — спрашивает великан.

— Рог?

— Рог покорения, — рявкает он. — Не притворяйся больше скромницей. Ты обманывала нас. Работая с теневым колдуном. С самого начала подрывал наши усилия.

— Циско? — Я дрожу от этого имени, которое я давно не слышала. Но он был моим единственным партнером. Сейчас у меня больше никого нет. — Какое отношение Циско имеет к этому?

— Он жив! — грохочет мужчина, ударяя кулаком по деревянной поверхности стола. Оранжевый порошок рассыпается. Это может быть опасно, но я не обращаю на это внимания. Возможность того, что Франсиско Суарес жив, гораздо опаснее.

— Это невозможно.

— Нет, — возражает он. — Только с помощью могущественной черной магии. И с твоей помощью.

Я отчаянно пытаюсь разглядеть глаза мужчины под черным капюшоном. Теперь я знаю, зачем он здесь.

— Воскрешение? Такая сила мне не по зубам.

Огр рычит. Это похоже на сдавленный смех, на рык чудовища.

— Только с помощью Рога.

Я качаю головой.

— Я потеряла артефакт. Ты это знаешь.

Здоровяк не двигается с места.

— Ты должен мне верить, Асан.

Мужчина в тени проходит по маленькой кухне, а затем снова поворачивается ко мне.

— Я верил. Когда-то.

Что-то проносится мимо кухни. Я сжимаю руку в кулак, и дверь сарая захлопывается. Мужчина оборачивается, но лишь на мгновение. Он снова смотрит на меня. Я знаю, что он улыбается, но вижу лишь отблеск огня.

— Не делай поспешных шагов, — убеждаю я его. — Тебя окружают союзники. Не превращай их во врагов.

— Союзники? — переспрашивает он. — Если я не могу тебе доверять, а ты не хочешь мне помогать, то ты только мешаешь. Сейчас больше, чем когда-либо, ведь он жив.

— Ты в этом уверен? Ты уверен, что он снова среди живых?

— В этом нет никаких сомнений. Святые Костей выслеживают его.

Я усмехаюсь. Это невероятно. Но...

Огр склоняет голову набок.

— Где Рог, некромантка? Это твой единственный шанс выжить.

Я отхожу от стола. Он твердо решил. Я могу только надеяться, что ловкач сбежит.

— Ворона летит верно, — говорю я, — всегда заботясь только о птичьем корме.

Крупный мужчина снова хмыкает.

— Твоя магия тебе сейчас не поможет.

Я сжимаю висящий у меня на поясе амулет в виде черепа. Мы еще посмотрим.

Деревянный пол под его ногами разлетается дождем щепок. Руки мертвеца сжимают его ступни. Мужчина вырывается, но хватка крепка. Он в ловушке, кусок мяса, ожидающий, когда его съедят.

Стены мерцают. Тела, прежде невидимые, оживают. Моя орда. Они устроят пир.

Огр наклоняется и хватает зомби за обе руки. Мощным рывком он отрывает зомби от земли. Моя малышка худенькая, но ее поддерживает кровь. Он кричит и вырывается, но не может освободиться.

Зверь напрягается и отрывает ему руку. Он швыряет ее в надвигающуюся толпу, а затем свободной рукой раздавливает голову моей малышки. Толпа смыкается с обеих сторон, но монстр снова свободен.

Он наносит удары со скоростью молнии.

Конечности разрываются на части. Головы летят во все стороны. В быстрых движениях огр принимает удары на себя, но выдерживает их. В нем есть что-то зловещее. Иностранный. Не для этой земли.

Я пытаюсь воспользоваться суматохой, чтобы сбежать, но он замечает меня и швыряет на стол. Я падаю на пол. Ему требуется всего минута, чтобы расправиться с моей свитой и обездвижить меня.

Я кашляю кровью. Я медленно поднимаюсь. Но это еще не конец.

Мужчина неуклюже приближается ко мне. Я позволяю ему схватить меня и притянуть к себе. Он снова рычит, но жуткий звук обрывается.

Черная жидкость стекает по моей руке, холодная на ощупь. Лезвие в моих пальцах еще холоднее, оно вонзается ему в живот.

Огр отшатывается, испугавшись раны. Капюшон еще ниже надвигается на его лицо. Но он все еще очень силен.

— Серебро, — задумчиво произносит он. — Я использую его, чтобы выгравировать надпись на твоем надгробии.

Я отчаянно тянусь за оранжевым порошком, но он уже далеко, его смахнули со стола.

— Я расскажу тебе, как достать Рог, — быстро умоляю я. — Отпусти меня, и он будет у тебя. Клянусь.

Он надвигается на меня. Я чувствую его дыхание.

— Ты твердишь одну и ту же ложь уже десять лет. Меня от нее тошнит. — Он придвигается еще ближе. — И я так хочу пить.

Я пытаюсь отстраниться, но он не отпускает меня и наклоняется ко мне. Капюшон спадает, и я вижу блеск металлических зубов, сияющих в тусклом свете. Они впиваются в меня, разрывая плоть. Пожирают меня.

Я перестаю сопротивляться. Мысли замедляются. Он пьет мою кровь, и я понимаю, что ускользаю.