Мертвец

Не на том красивом побережье с белым песком, которое показывают по телевизору во время футбольных матчей. Конечно, в Майами-Бич такого не было, но переулки выглядели куда менее живописно. Я был где-то рядом с Вашингтон-авеню, возле забегаловки. Переулок был пуст. Я перелез через бортик мусорного бака и с глухим стуком приземлился на бетон. Я бы не выиграл ни одной медали за прыжки в высоту, но главное я выбрался. Стоять и ходить было больно, но то ли боль утихала, то ли я к ней привыкал.

В обычной ситуации я бы решил, что сам виноват в своем затруднительном положении, я бы не стал так рисковать, но мертвая крыса, это уже слишком. Кроме того, было очевидно, что в этом замешан кто-то еще.

Я пошарил в карманах джинсов. У меня был мобильный телефон, но не было бумажника. Меня ограбили? Это казалось маловероятным, учитывая следы колдовства. Тогда, может, избили?

Я нахмурился. Конечно, я многим досаждал. У меня были мелкие стычки с бандами и я нажил себе врагов, но такова жизнь мелкого мошенника. Я был слишком молод, чтобы обзавестись настоящими врагами. Никто не желал мне смерти.

Туман в голове не рассеивался. Я не мог ясно мыслить. Сколько ни чесал в затылке, ничего не помогало.

Оглядываясь по сторонам в поисках опасности, я, пошатываясь, вышел на розовый тротуар. (Помните Майами-Бич?) Я был готов ко всему. Но чего я не ожидал, так это того, что на меня никто не обратит внимания.

По Вашингтон-авеню прогуливались небольшие группы покупателей. Гудели клаксоны, машины медленно ползли вперед и останавливались на светофоре. На меня несколько раз странно посмотрели, но никто не стал со мной заговаривать и не обрушил на меня поток проклятий. Это был обычный день на Саут-Бич.

Мимо прошел мужчина и протянул мне руку. Пытаясь (и безуспешно) встретиться с ним взглядом, я взял протянутую руку. В ней были пять центов и два пенни. Он не обратил внимания на мое недоумение и пошел дальше.

Это был случайный жест, но я не мог отвечать за сумасшедших с Саут-Бич. Циско Суарес должен был сосредоточиться на деле. Поскольку снаружи все выглядело нормально, я решил расспросить о происходящем работников бара.

Машина, стоявшая на дороге прямо передо мной, щелкнула замком на двери. Я посмотрел на женщину на пассажирском сиденье, но она отвела взгляд. Сука. И тут я увидел свое отражение в окне.

Я бы тоже запер двери.

Кроме здорового загара, во мне не осталось ничего узнаваемого. Обычно коротко стриженные волосы свисали на плечи дикой гривой. Взгляд был безумным, как у волчонка. Борода, как у настоящего бомжа, тоже не добавляла мне привлекательности. И одежда. Помимо джинсов и красных ковбойских сапог, на мне была пожелтевшая и окровавленная майка.

Майки никогда не были моей любимой одеждой, но, к своему удивлению, я в ней выглядел вполне сносно. Грудь выпирала из-под тонкой ткани, а обнаженные руки казались мраморными. Все еще не веря своим глазам, я поиграл бицепсом перед своим отражением. Может, окна машины были сделаны из волшебных зеркал из комнаты смеха.

Это требует пояснений. Может, я и бываю немного дерзким и безрассудным, но уж точно не из тех, кто изводит себя тренировками. Я всегда был тощим сорванцом, который был слишком глуп, чтобы не лезть на рожон. Да, это значит, что я часто проигрывал драки. Я хотел стать супергероем, но мне не хватало упорства. Да и вообще, какой анималист будет тратить время на тренировки? Сила мира у тебя под рукой, а ты тратишь ее на то, чтобы постоянно поднимать и опускать тяжелые предметы.

Нет, я никогда не был в плохой форме, но должен был быть худым. А теперь я вдруг почувствовал себя Питером Паркером после встречи с радиоактивным пауком. Я был в отличной форме, вот что я хочу сказать.

Я стоял как вкопанный и пялился на них, как сумасшедший. Водитель при первой же возможности нажал на газ. На их месте резко затормозил черный как смоль джип. Это было странно, потому что горел зеленый свет, а машины позади него сигналили. Я пришел в себя, когда группа гаитян в джипе обратила на меня внимание, и в их глазах вспыхнула ярость.

Они заорали:

— Мертвец! — и выпрыгнули из машины, размахивая легким автоматическим оружием.

Я бросил в них семь центов.