Страница 67 из 74
Айболит скинул гимнастёрку и остался в нательной рубахе. Крутанул руками, разминая плечи, а затем, рисуясь, похрустел суставами пальцев. Движения у него были уверенные — сразу видно, что Доктор не новичок в этом деле. Да, он намного сильнее меня и тяжелее, но это не главное.
Он ведет себя как примитивный уличный боец, хотя я уверен, что в школе Абвера ему преподавали рукопашку. Против обычного человека он смертельно опасен. Но против меня ему не выстоять и пяти минут.
— Правила простые, — произнёс Вебер, с наслаждением выпуская дым — похоже, он с удовольствием предвкушал дальнейший поединок, — бьётесь, пока кто-нибудь не вырубится, либо не признает своё поражение. Никакого оружия. Больше никаких правил. Понятно?
— Вполне, — кивнул я, встав против коренастого диверсанта.
Я принял боевую стойку — чуть боком к противнику, открытая левая ладонь чуть впереди, правая — у подбородка, тоже не в кулаке, лишь со слегка согнутыми пальцами. Ноги согнуты в коленях немного сильнее обычного. Вес тела распределен равномерно, с небольшим смещением на выставленную вперед левую ногу. Пятка правой ноги чуть оторвана от земли.
Айболит нахмурился, оценив мою готовность. Что-то в моей стойке его насторожило — слишком уж она была похожа на стойку некоторых инструкторов в разведшколе. Краем глаза я увидел, что Вебер тоже заёрзал на завалинке. Чувствую, что после боя он на меня основательно насядет. Но у меня уже была легенда, которую успешно проглотили товарищи комиссары. Думаю, что он тоже прожует и не подавится.
— Молись, фраерок! — рявкнул Доктор и рванул в атаку.
Он был быстрым для своего веса — почти мгновенно сократил дистанцию между нами и выбросил правый хук в голову. Удар был тяжёлый, поставленный — если бы попал, я бы точно вырубился. Но я уже «просчитал» этот замах, уже зная, куда метит Айболит.
Я легко ушёл с линии атаки, нырнув влево, пропустив его кулак в сантиметре от своего виска. Одновременно с этим моя левая рука коротко и хлёстко заехала ему основанием ладони в солнечное сплетение. Удар прошёл чисто — диверсант охнул, воздух из него вышел со свистом, словно из дырявого воздушного шарика. Но уголовник оказался крепче, чем я рассчитывал — не сломался напополам, только отшатнулся, инстинктивно сгруппировавшись.
— О-о! — выдохнул Профессор с крыльца.
— Неплохо… — согласился с ним Вебер.
Айболит шумно вдохнул и затем выдохнул еще шумнее, словно взбесившийся бык. В его глазах уже не было насмешки, наоборот — они налились кровью и злобой.
Ну, что, съел, утырок? «Дрищ» оказался не так прост, как это виделось со стороны.
— Ладно, фраерок, — прохрипел он, сплёвывая на землю. — Поиграли и хватит!
Айболит не просто бросился на меня — он рванул с места, как сорвавшийся с цепи бешеный пёс. На этот раз он не стал тупо махать кулаками — уголовник пошёл на сближение, пытаясь ухватить меня за шею, чтобы свалить на землю и уже там задавить своим весом.
Но я среагировал быстрее, чем его мозг успел осознать, что происходит. Я не стал блокировать или отступать. Я шагнул навстречу, ныряя под его руку, и резко пробил в открытую подмышку. Удар пришёлся точно в нервный узел. Рука Айболита дёрнулась, словно от удара током.
Затем я технично перехватил его предплечье и со всей дури саданул коленом в печень. Получи, как говорится, фашист гранату! Глаза у Айболита полезли на лоб, а из его разинутого рта вырвался хрип. Пока он не очухался, я технично провел бросок через бедро.
Коренастое тело уголовника взмыло в воздух и с глухим стуком рухнуло на утоптанную землю двора. Удар о землю снова выбил у него воздух из легких. Но Доктор оказался неимоверно вынослив — он даже попытался вскочить на ноги.
Однако я не позволил ему этого сделать — придавил его грудную клетку коленом, правой рукой перехватил его запястье, левой — локоть, и «немного» потянул. Айболит взвыл, лицо исказилось от боли, побурев, а вот шрам, наоборот, побледнел.
— Сдавайся, — тихо произнёс я ему в ухо. — Пока сустав цел.
Он дёрнулся, попытался вывернуться — я чуть добавил давления. Мерзко захрустели связки.
— Всё! Всё, сука! Больно! Сдаюсь! — заорал Доктор.
Я отпустил его руку и поднялся, отступая на шаг. Айболит медленно сел, прижимая локоть к груди. Его лицо было перекошено от боли, но в глазах уже не было злобы — только шок. Ну, никак не ожидал уголовник, что субтильный, на первый взгляд, пацан, может ему основательно навалять.
— Ну ты даёшь, Пушкарь, — прохрипел он даже с каким-то уважением. — Не ожидал… Насчёт дрища беру свои слова обратно…
— Браво! — воскликнул с завалинки Вебер, хлопая в ладоши.
— Интересно… — тихо произнёс Профессор. — Очень интересно. Это явно какая-то школа, Максим Константинович… А вы уверены, что этот Пушкарь — именно тот, за кого себя выдаёт?
— Сейчас и посмотрим… — туманно произнёс Вебер, поднимаясь с завалинки.
Мы вернулись в дом и уселись за столом.
— Не скрою, ты меня весьма удивил, Пушкарь, — тихо произнёс Вебер. — Я не ожидал от тебя такой техники… И у меня опять начали закрадываться сомнения на твой счет, несмотря на проверку…
— Думаете, что я из НКВД? — Я пробежал глазами по настороженным лицам врагов. — Максим Константинович, но мы же с вами случайно… мы же вместе по лесам и болотам… Откуда я вообще мог про вас узнать? Да еще так точно вычислить место встречи?
— Согласен, все это странно… Но откуда тогда такой опыт? Причём, это твоя техника, она явно боевая… Насколько я знаю, такое открыто не преподавали в спортивных секциях СССР.
Я тяжело вздохнул, стараясь, чтобы в этом вздохе прозвучали горечь, тоска и давно запрятанная обида. Я опустил глаза, якобы подбирая слова, и медленно произнёс:
— У моего отца, Владимира Кузьмича, был друг. Дядя Стёпа, мы его так звали. Он долгое время служил на Дальнем Востоке. Там он и познакомился с одним человеком. Василием Ощепковым. Слыхали про такого?
Вебер чуть прищурился. Профессор, сидевший у стены, едва заметно подался вперёд.
— Ощепков? — тихо произнёс он. — Приходилось. Тот самый, что японскому дзю-дзюцу обучал?
— Именно, — кивнул я. — Дядя Стёпа был у него одним из первых учеников. Ещё до революции. А потом, когда вернулся в Орёл, начал и меня учить. Мне тогда лет десять было. Сначала — как в игре… А потом… серьёзнее.
Я сделал паузу, давая словам осесть.
— Дядя Стёпа говорил, что это не спорт. Это — способ выжить. Что в настоящей драке нет правил, нет судей, нет второго раунда…