Страница 66 из 74
Глава 22
Наконец мы свернули в какой-то узкий и кривой переулок, застроенный частными домишками. Здесь, среди покосившихся заборов, палисадников с разросшейся крапивой и кур, роющих землю прямо на улице, война казалась далёкой и нереальной. Она напоминала о себе временами, когда вдалеке завывала сирена воздушной тревоги.
Вскоре Вебер остановился перед ничем неприметным домиком, утопающим в зарослях старых разросшихся яблонь. Фасад, выкрашенный когда-то давно в тускло-зелёный цвет, почти сливался с растительностью. Таких убогих избушек в этом районе были десятки.
Немец распахнул калитку и по-хозяйски зашёл во двор. Во дворе нас встретила сморщенная старуха в грязном фартуке, она скользнула по нам безразличным взглядом и удалилась в сторону огорода.
— Хозяйка дома, — ответил на мой невысказанный вопрос гауптманн. — Лишнего не треплет, комиссаров ненавидит — у неё муж и сын сгинули в лагерях. Правда, было за что — оба отъявленные рецидивисты.
Мы вошли в дом, прошли через сени, пахнущие прелой картошкой и мышами, и попали в горницу. Здесь было на удивление чисто, похоже, кто-то из людей Вебера лично следил за порядком. У стола сидели двое — я сразу их узнал — те самые «чекисты», что расстреливали меня на сеновале Савелия.
Худой, с холодными бесцветными глазами и хищным профилем. И коренастый, с перебитым носом и рваным шрамом на скуле. На этот раз они были в застиранных гимнастёрках без знаков различия, но опасность, которой веяло от этих уродов за версту, никуда не исчезла.
На столе стоял нехитрый обед: тушёнка, хлеб и чай.
— Итак, господа, — произнёс Вебер, снимая фуражку и бросая её на комод, — знакомьтесь — это теперь тоже наш человек. Устроенную нами проверку он выдержал, и с этого момента является полноценным членом команды.
— А на кой он нам, Максим Константинович? — произнёс худой, медленно поднимаясь. — Он ведь совершенно никчемный пушкарь. Ну, разве что нервы крепкие…
Его движения были плавными и текучими, выдавая в нём опасного противника в случае столкновения. Видно, что в разведшколе Абвера с ним основательно поработали инструкторы рукопашного боя.
— Не забывайся, Профессор! — Вебер тут же поставил худого на место. — Здесь только я решаю, кто нам нужен, а кто нет!
— Яволь, герр Вебер! — щелкнул каблуками Профессор, будто находился на занятиях в разведшколе.
— То-то же! — благосклонно кивнул головой гауптманн. — И кстати, — фон-барон повернулся ко мне, — отныне ты — Пушкарь.
— Профессор, — диверсант протянул мне сухую, но крепкую ладонь с длинными пальцами. — Извиняй, если что не так…
После этих слов коренастый ухмыльнулся, ведь это он, падла, врезал мне по рёбрам, которые до сих пор ныли.
— А почему Профессор? — надо было как-то поддерживать разговор с этими предателями.
— Мой отец из дворян. Он был профессором истории в Московском университете. Его забрали в ЧК в тридцать первом, а в тридцать восьмом — расстреляли… Мать умерла от сердечного приступа… Я спасся чудом — мне помог выскользнуть за границу один из высокопоставленных друзей моего отца… Но спасти его он был не в силах…
— Ой, слышь, профессор, не трынди! — хрипло произнёс второй подручный Вебера — коренастый мужик со шрамом. — Тошно уже от твоего нытья!
— А это — Айболит, или Доктор, — усмехнувшись, произнёс барон, указав на коренастого.
— Действительно доктор? — спросил я, уж очень говорящей была его кличка.
— Не, не угадал, фраерок, — мотнул головой Айболит. — Ну, какой из меня лепила?
— Медвежатником он был, — пояснил Вебер, — причём, мирового уровня! Всю Европу исколесил, пока в Рейхе, наконец-то, не попался.
— А почему Айболит? — не понял я.
— Так он с врачебным фонендоскопом сейфы вскрывал, что щелчки механизма лучше слышать. Тем и заработал себе прозвище в соответствующих кругах. Вот, вроде бы, и познакомились, — произнёс Вебер. — С остальными увидишься позже — но они мелкие сошки. А вот с Профессором и Айболитом придётся плотно работать.
— Да на кой нам этот дрищ, пахан? — теперь уже Доктор отчего-то полез в бутылку, хотя прекрасно видел, как Профессор получил нагоняй от Вебера. — Он же не годен ни на что путное! Если тебе еще люди нужны, так скажи, пахан, я мигом свистну…
— Какой я тебе пахан? — неожиданно окрысился немец. — Ты разговариваешь с офицером Абвера, настоящим дворянином и чистокровным арийцем, тварь!
— Виноват, герр гауптманн! — вскочил на ноги Доктор, вытянувшись по струнке и прижав руки к бокам.
— Распустились тут совсем! А от твоих друзей-уголовников, Айболит, меня уже тошнит! — фыркнул гауптманн. — Слишком много гонору, и совершенно не умеют подчиняться приказам.
— А этот, — презрительно сморщился Доктор, кивнув в мою сторону, — кроме того, что подчиняться, и не умеет ничего. Да его щелкни по носу — он и рассыплется!
— С чего ты это взял? — удивлённо приподнял одну бровь Вебер.
— Так видно же, — пожал плечами коренастый уголовник.
— Хочешь проверить? — поинтересовался немец.
— Да легко! Выйдем во двор — я его землю жрать заставлю. Ты как, фраерок, не зассышь?
— Он — Пушкарь, — поправил уголовника резидент, повернувшись ко мне. — А действительно, небольшая практика по рукопашному бою нам не повредит. Айболит в чём-то прав — надо посмотреть тебя в деле.
Я медленно поднялся со стула, на котором сидел — внутри меня всё кипело — не от страха, нет. Страх я оставил где-то там — в другой жизни. Просто молодое тело Коли гудело от переизбытка адреналина и требовало мгновенного ответа на подобный вызов.
А с моим опытом профессионального бойца, прошедшего через годы тренировок и десятки реальных боёв, и пусть и молодым, но довольно выносливым, быстрым и сильным телом Коли, я заломаю этого утырка Айболита за пару минут.
— Пойдем, — демонстративно пожал я плечами, — никогда ссыкуном не был.
— О-о-о! — протянул коренастый, гаденько ухмыляясь. — Сейчас я тебе зубы-то пересчитаю!
На это я не стал ничего отвечать — посмотрим, что он запоет через пять минут. Мы вышли во двор. Старуха по-прежнему копалась в огороде, даже не посмотрев в нашу сторону. Вебер уселся на завалинке крыльца, достал пачку папирос и закурил. Профессор прислонился к стене дома, скрестив руки на груди — его бесцветные глаза внимательно следили за мной.