Страница 52 из 74
— В Рославле у нас есть свой человек. Глубоко законспирированный агент, на случай, если… если немцы, всё-таки, войдут в город… — Помявшись, наконец произнёс он.
Наконец-то комиссар не стал юлить, отлично понимая, куда катится фронт. Только войдут фрицы в город не «если», а «когда». Точной даты я не помнил, но где-то в первых числах августа.
— А теперь запоминай!
Я сосредоточился, готовый запомнить каждое слово Егора Фомича.
— В Рославле, на улице Советской, дом четырнадцать, — произнёс комиссар, — проживает некто Зубов Пётр Михайлович. На вид — лет сорок — сорок пять, худой, с проседью в волосах, носит пенсне. На данный момент работает учителем в местной школе. Это — твой контакт в городе.
Я кивнул, повторяя:
— Улица Советская, дом четырнадцать. Зубов Пётр Михайлович. Учитель.
— Теперь пароль, — продолжил комиссар, — «Я хотел бы у вас брать уроки немецкого. Вы же учитель?». Отзыв — «Я учитель, но преподаю математику». Запомнил?
— Пароль: я хотел бы у вас брать уроки немецкого. Вы же учитель? Отзыв — «Я учитель, но преподаю математику», — повторил я.
— Молодец, — кивнул Егор Фомич. — Как только у тебя появится весомая информация, срочно связывайся с агентом. Он найдет способ, как нам её передать. Мы его предупредим о твоем возможном появлении, но ты выйди на него, как только сможешь. Связь будем держать именно так.
— Уяснил, товарищ полковой комиссар.
Егор Фомич поднялся.
— Пора, — тихо произнёс он, — а тебе удачи. Держись, Коля. И помни — от тебя сейчас зависит очень многое. Нам надо обязательно разоблачить эту диверсионную сеть в Рославле. Тогда это будет огромная наша победа. А бежать мы вам поможем, так что — не подведи, мастер огня!
— Не подведу, товарищ полковой комиссар, — твёрдо ответил я.
Егор Фомич кивнул, ещё раз посмотрел на меня пронизывающим взглядом, а затем повернулся и вышел из землянки. Дверь за ним тихо закрылась, и я остался один, пытаясь осмыслить происшедшие со мной изменения.
Как-то очень быстро и стремительно я стал агентом особого отдела. Никогда бы не подумал, что мне придётся стать бойцом «невидимого фронта», да еще и с заданием внедриться к немцам и раскрыть их диверсионную сеть. Я обычный боец, а не контрразведчик, хотя память мне до сих пор этого не открыла, но оставалось чувство, что это именно так. И вот теперь я небезосновательно спрашивал себя: а справлюсь ли?
Честно говоря, я и сам не знал. Опыта агентурной работы у меня не было. Из всего, что я знал про шпионов — это фильмы, да книги, которых я перечитал в своей жизни немало. А тут — реальная война, сорок первый год, и на кону не моя жизнь даже, а жизни десятков, а то и сотен людей.
Если в Рославле действительно действует агентурная сеть немцев, и я её не раскрою — последствия могут быть страшными. Диверсии на железной дороге, подрывы эшелонов с боеприпасами, убийства командиров… Да мало ли что ещё может прийти в голову грёбаным фрицам.
Но и отступать было некуда. Егор Фомич прав — если целого гауптманна заслали в наш тыл, значит, задача у него стратегическая. И если мы его упустим… Я с хрустом сжал кулаки, настраивая себя. Я должен быть спокойным и уверенным — и тогда я обязательно справлюсь. Другого варианта просто нет. Я уже в этой игре, и выход из неё — только один — победить.
Прошло, наверное, с полчаса. Может, чуть меньше. Наконец дверь скрипнула, и в землянку, пошатываясь, вошел Вебер в сопровождении охраны и младшего политрука. Вид у него был тот ещё: гимнастёрка порвана на плече, из разбитого носа сочилась кровь, левый глаз заплыл. Когда дверь за ним закрылась, он медленно осел на нары рядом со мной.
— Ну что, братишка… — гнусаво произнёс гауптманн, осторожно трогая перебитый нос — под его пальцами что-то противно похрустывало. — Похоже, повезло мне сегодня.
— Повезло? — Я сделал вид, что не понял.
— Допрашивал меня один комиссаришка… — Вебер поморщился и оставил нос в покое. — Только начал со мной «работать» — а его тут же дёрнуло начальство. Сказал — через пару часов вернётся, и продолжим…
Он замолчал, тяжело дыша. Я молчал тоже, выжидая.
— Верно ты сказал, что бьют комиссары крепко, — тихо добавил он. — Если бы продолжили, не знаю, хватило бы у меня сил на побег…
Я внимательно взглянул на сокамерника — Вебер был профессионалом и понимал, что если за него возьмутся всерьёз, сил на побег может не хватить. Значит, как предполагал Егор Фомич, он должен сорваться, пока есть хоть какой-то шанс.
— Слушай меня, братишка… — произнёс он, наклонившись ближе. — Ты не передумал? Ты со мной?
— Готов, — хрипло ответил я. — Только… как мы отсюда выберемся? Часовой у двери… И сомневаюсь, что он откроет нам дверь и не будет стрелять…
Вебер злобно оскалился с хищным блеском в глазах.
— С часовым я разберусь — не твоя забота. Слушай внимательно: сюда скоро придёт тот политрук, что уводил на допрос и меня, и тебя, и Дорохова — всех. Зайдет он в землянку один — он всегда так делает… — Вебер сделал паузу, внимательно глядя мне в глаза.
— И?
— А мы его здесь встретим. Ты встанешь рядом с дверью — у стены. Как только он войдёт — ты его бьёшь. Будет отлично, если ты его вырубишь. Если нет — не страшно, главное дать мне шанс завладеть его оружием. Не думай — я это умею делать быстро… А затем через открытую дверь уберу охрану. Я тут пока один сидел уже все продумал. Они сейчас как мухи заторможенные — целую ночь на ногах. Носами клюют будь здоров.
— А дальше? — хрипло спросил я.
— А дальше — валим, братка! — продолжил Вебер. — Землянка наша на отшибе от основных сил, до леса недалеко. Должны прорваться!
Он замолчал, внимательно глядя на меня, ожидая ответа.
Я кивнул, старательно изображая испуг, но и решимость одновременно.
— Хорошо, — прохрипел я. — Я готов. Только ты тоже… не подведи, Еремеев. Если нас поймают — нам обоим крышка.
— А нам и так, и так крышка, Коля. Но я не подведу, — твёрдо произнёс Вебер. — Можешь на меня положиться. А сейчас давай прикинем, как ты действовать будешь, когда политрук явится.
Я сполз с нар и занял указанное гауптманном место у стены рядом с дверью:
— Готов.
— Хорошо, — кивнул Вебер, тоже поднимаясь с нар. — Я буду политруком, а ты покажешь, как будешь действовать. — Он подошел к двери, имитируя положение младшего политрука. — Смотри, — произнёс он, — он заходит вот так — открывает дверь, делает шаг внутрь, оглядывается…
— А если он сразу на меня посмотрит?
Вебер усмехнулся.