Друид. Жизнь взаймы

Глава 20

— Что значит "продал"? – я отложил ложку и посмотрел на Степана.

Слуга стоял передо мной, бледный как полотно. Руки тряслись. Осколки тарелки валялись у его ног, но он их будто не замечал.

— Рассказывай, – велел я. – Всё. С самого начала.

Степан судорожно сглотнул.

— Три дня назад, когда я ездил в город за припасами.. ко мне подошёл человек. На рынке. Одет хорошо, говорил учтиво. Сказал, что представляет интересы барона Шатунова.

Шатунов. Сосед, который объединился против меня с графом Озёровым. А помимо этого, охотится на Елизавету, у которой в груди его артефакт.

— Продолжай, – сказал я.

— Он.. Этот человек предложил мне перейти на службу к барону. Сказал, что Шатунов ищет толкового управляющего в своё поместье. Жалованье назвал такое, что у меня в глазах потемнело. Сто двадцать рублей в год, Всеволод Сергеевич. Сто двадцать!

Сумма и впрямь немалая. Я платил Степану гораздо меньше.

— Но это ещё не всё, – Степан опустил голову ещё ниже. – Жалованье – это за службу. А за сведения о вас.. Отдельная плата. Пятьдесят рублей единовременно. Просили рассказать всё. Кто у вас живёт, чем занимаетесь, кто приходит, кто уходит. Какие дела ведёте. Есть ли.. особенности.

— Особенности, – повторил я.

— Его слово, не моё, – Степан сжался. – Я так понял, что барон хочет знать о вас всё. Не просто из любопытства. Он.. целенаправленно собирает сведения.

— И что ты ответил? – спросил я, стараясь сохранять спокойствие.

Степан закрыл лицо руками.

— Я попросил время подумать. Три дня. Он дал. И позвонил сегодня за ответом. Всеволод Сергеевич, честно, я отказался!

Слуга стоял, не поднимая головы. Ждал приговора.

— Почему сразу не рассказал? – спросил я.

— Испугался, – выдавил Степан. – Думал, вы решите, что я уже согласился. Что я предатель. Выгоните, а может, и того хуже. А потом три дня ходил и места себе не находил. Совесть загрызла. Сегодня этот человек позвонил, я ему отказал, а он такие вещи говорить начал.. Что Шатунов обид не прощает. Что тем, кто отказывается, потом худо приходится. Вот тут я и понял – надо вам рассказать. Хватит уже трястись.

— И правильно понял, – кивнул я.

Степан наконец поднял глаза. В них стоял немой вопрос – что дальше?

— Скажи мне вот что. Этот человек – как он выглядел? Имя назвал?

— Назвался Кириллом. Фамилию не сказал. Лет тридцать пять, может, сорок. Лицо обычное, не запоминающееся. Одет в хороший костюм, но без лишней роскоши. Говорил спокойно, вежливо. Только глаза.. холодные. Будто разговаривает не с человеком, а с мебелью.

Значит, к Степану послали профессионала. Чтобы он наверняка перешёл на сторону врага.

Однако зла я на слугу не держал. Он сам во всём признался. Преодолел страх и выложил всё как на духу.

Когда конкуренты пытались переманить моих работников в прошлой жизни, я всегда повышал им жалованье. И тут над этим стоит подумать. Даже несмотря на то, что в финансах я сейчас крайне ограничен и основная прибыль идёт только с продажи трав.

— Он что-нибудь ещё спрашивал? О Лизе? Об охотниках? – уточнил я.

— Про Лизавету – нет. Но спросил, не появлялись ли у вас в доме новые люди. Я сказал, что не знаю. Он не настаивал. Видимо, хотел сперва меня купить, а уже потом вопросы задавать.

Разумный подход. Сначала крючок, потом – удочка.

Раздумывая о произошедшем, я поднялся и подошёл к окну. Там уже темнело, а день и без того выдался длинный и насыщенный.

— Степан, выгонять тебя я не стану, – сказал я, не оборачиваясь.

За спиной послышался судорожный выдох.

— Ты отказал и пришёл ко мне. Этого достаточно, – продолжил я. – Но запомни одно: впредь, если кто-то будет подходить с подобным – хоть Шатунов, хоть сам государь император – ты рассказываешь мне в тот же день. Не через три дня. Не после того, как совесть замучает. Сразу. Договорились?

— Клянусь, Всеволод Сергеевич!

— Хорошо. А теперь, – я повернулся к нему, – расскажи мне про угрозу. Что именно этот Кирилл сказал? Дословно, если помнишь.

Степан нахмурился, вспоминая.

— Сказал.. "Барон Шатунов – человек памятливый. Тем, кто ему отказывает, он об этом напоминает. Не сразу, но обязательно. Подумайте хорошенько, Степан Ильич, стоит ли ваше место у Дубровского тех неприятностей, которые могут за этим последовать". Вот так и сказал. Слово в слово.

Обратился по отчеству. Значит, наводили справки заранее. Знали, к кому подходить. Значит, всё это было продумано заранее.

— Степан, тебя никто не тронет, – сказал я. – Ты под моей крышей. А значит, находишься под моей защитой.

Громкие слова. И пока что за ними маловато реальной силы. Но Степану сейчас нужна именно уверенность, а не честный расклад моих возможностей.

Хотя сомневаюсь, что барон станет мстить слуге. Слишком мелко. Скорее всего, его ненависть будет обращена прямо на меня.

Либо снова пошлёт наёмников. Либо придумает что-то ещё. В нынешних обстоятельствах нужно быть готовым ко всему.

— Спасибо, барин! – он даже слегка улыбнулся в качестве благодарности.

— Убери осколки и иди отдыхать, – добавил я. – Завтра поговорим подробнее.

Степан кивнул, торопливо собрал черепки разбитой тарелки и вышел. Походка у него была уже другая – не затравленная, а просто усталая. Человек наконец-то снял с себя тяжёлую ношу.

Я остался один на кухне. Сел обратно, подвинул к себе остывшее рагу. Есть не хотелось, но тело требовало еды после сегодняшнего. Пустой резерв маны высасывал силы не хуже голодовки.

Связь с Тенелистом. Вот что не давало мне покоя. Человек в капюшоне появился в моём лесу после смерти отца. Шатунов и Озёров активизировались тоже не так давно. Все они действуют скрытно. И хотят контролировать то, что принадлежит мне.

Совпадение? Может быть. Но я не верю в такие совпадения.

Спать я лёг поздно. Долго ворочался на кровати, прокручивая в голове события дня. Сперва раненые охотники. Потом подчинение Полоза. Бой с вервольфами. Тенелист у костра. Признание Степана. Слишком много для одних суток.

А впереди меня ждало ещё больше. Завтра должна состояться встреча с Ладыгиным, где я должен наконец решить, сотрудничать с ним или нет. Это из простого.

Из сложного – близится собрание графа Бойкова. Уже думаю, что стоит идти туда с охотниками. Так я сразу смогу показать, что уже предпринимаю меры по защите территории от аномальных существ.

Утро началось с топлёного молока. Обещание есть обещание. Степан, правда, посмотрел на меня странно, когда я попросил его подогреть целый кувшин и отнести на опушку леса.