Капли магии

— Дальше раскачиваешь источник, маскируя под прокачивание каналов, и тренируешь контроль, — ответила я. — Систему тебе рассказал Скоропадский, но тренировать можешь только сам. Методику раскачки средоточия тоже дам. Но завтра. Я сегодня слишком вымоталась. Нужно будет тебе не только показать, но и проконтролировать в начале.

В идеале бы в него проклятие запулить, которое я пока удерживаю в себе. Средоточие сразу растянется, но Олег удержать на необходимое время для растягивания не сможет. Проклятие начнёт вытеснять капли магии — и результата не будет. Такой метод предполагает другой уровень контроля. Иначе было бы идеально для нас обоих: одним и тем же объёмом субстанции проклятия получилось бы неоднократно растянуть и моё средоточие, и Олега.

Придётся ему обойтись более традиционным, немного изменённым под нынешние реалии, чтобы Ивочкин не усомнился в точном следовании инструкциям.

Я же, убедившись, что закапсулированное проклятие уже растянуло моё средоточие, выжгла лишнее во время приёма душа. Появилась мысль сохранить немного субстанции проклятия при последнем вытягивании из Скоропадского, закапсулировав отдельно, но я не была уверена, что удастся выдержать баланс: несколько капель могут Белицкого не инфицировать, а оставлять больше… Мне понадобятся все капли на ритуале. Жертвовать необходимым ради призрачной надежды отомстить таким образом? Способов мести больше, чем один.

По-видимому, Скоропадский убедился в том, что татуировка не просто работает, а очень эффективно, потому что на завтраке он опять подсел ко мне. В этот раз был более сдержан, дождался, пока я поставлю нужный конструкт, а уже потом спросил:

— Это максимально возможная татуировка?

— Нет, это минимальный вариант, — ответила я. — На большее не рассчитывай — не успеешь адаптироваться, а это ослабление.

— А потом, после ритуала? Ты сможешь продолжить? — не услышав немедленного согласия, он торопливо добавил: — Я заплачу. Могу деньгами, могу услугами. Она очень хорошо работает, я раньше о таком даже не слышал.

— Не уверена, что это нужно мне.

— Нужно. Как собираешься объяснять своё выживание? — усмехнулся он. — Вопросы возникнут. Но если посчитают, что у нас с тобой отношения определённого толка, то спустят.

Я задумалась. Проверка может вытащить то, что я скрываю, а хорошие отношения со Скоропадским объяснят все странности в моих знаниях. Влюблённые юноши часто проговариваются своим избранницам о том, о чём надо бы молчать. Как мой младший брат — Ливии.

При воспоминании об убитой семье сердце затопило болью, а разум — ненавистью к Кассиусу и его гнилому семейству. Чтобы взять себя в руки, пришлось закрыть глаза и несколько раз глубоко вздохнуть, приводя мысли в порядок.

— Я сказал что-то не то? — забеспокоился Скоропадский. — Ань, я ни в коем случае не хотел тебя оскорбить…

— Всё нормально. Это личное. Мне подходит такой вариант. Но для посторонних отношения односторонние. Чувства только от тебя, понял?

— Ты разбиваешь мне сердце, — улыбнулся он.

Улыбка его не красила. Скоропадский напоминал мумию, которая досохла не до конца. Несколько дней восстановления на него почти не повлияли, потому что проклятия оставалось много и оно отравляло тело. Я прикоснулась к его руке и вытянула остаток. Полностью до последней капли. Теперь восстановление пойдёт быстро, а я через нахлынувшую боль опять растяну средоточие.

— Идеальный вариант. Тебе придётся пару раз ко мне приехать для увеличения татуировки, после чего мы расстанемся и ты будешь страдать далеко от меня. Как мы объясним выжившего Олега?

— Никак. Я насчёт тебя не могу сказать определённо, а он однозначно труп. Он ещё ходит и говорит, но такой же труп, как остальные, разве что не такой тупой. У него нет шансов. Не привязывайся к нему, чтобы потом не страдать.

— И всё же, если я его вытащу, как мы будем объяснять?

— Моим ближним кругом? — предложил Скоропадский. — Продолжим играть в карты по вечерам.

— Что ты за это хочешь?

— Я уже сказал. Поставишь максимальную татуировку мне за прикрытие. Олег идёт бонусом, потому что пустышка. Он не успеет вырасти в силе.

— Шанс у него будет.

— Если бы у него был шанс, он бы не присягнул тебе. Он слаб, не имеет внутреннего стержня.

— Других вариантов у него не было, — напомнила я.

— Ты бы мне присягнула при отсутствии вариантов?

Я задумалась. Если бы он дал гарантию, что их род сотрёт Кассиуса?.. И всё же нет. Это моё дело, я должна его выполнить лично. И у меня нет уверенности, кто именно в роду Мещеряковых является моим врагом. Возможно, даже Марк — просто он очень хорошо притворяется тупым.

— Задумалась — значит, есть условия, при которых ты могла бы пойти под нас?

— Нет.

— Вот видишь, — усмехнулся он. — Поэтому я верю, что ты сможешь выжить, он — нет. Он слабый.

На этом Скоропадский посчитал тему Олега закрытой и перестал его замечать. Даже когда мы вечерами играли в карты, иной раз создавалось впечатление, что на месте Олега находится нечто неодушевлённое — примерно так Скоропадский его воспринимал.

Олег это отношение срисовал сразу и к Скоропадскому сам не лез. Со стороны казалось, что мы кучкуемся втроём, но на самом деле я была линией раздела для этих двоих. И с Олегом проводила даже больше времени, контролируя его развитие. Заодно научила капсулировать отдельные объёмы капель, чтобы его рост не спалили при проверке. Заподозрила, что она будет, и не ошиблась: первая случилась ровно через неделю после начала «занятий», которые фактически были уродованием энергосистемы для лучшего соответствия ритуалу. Ивочкин роста Олега не заметил, лишь попенял на недостаточную развитость каналов, как и мне. Но такое замечание в нашей группе получил каждый второй. По задумке тех, кто составлял план наших тренировок, это должно было стимулировать наше усердие.

Ивочкин безо всякого стеснения врал, что выживут только те, кто разовьёт каналы до должного уровня. И даже тем, кто удостоился его похвалы, он сразу же заявил, что этого уровня недостаточно, прогресс есть, но его нужно удержать минимум на том же уровне. А ещё добавил, чтобы никто не болтал о своих уровнях развития как средоточия, так и каналов.