Капли магии

— Потому что я лучше знаю эту жизнь, — с пафосом сказала мама. — Если бы я в твоём возрасте знала столько, сколько сейчас, я бы никогда не связалась с Белицким.

— У тебя был выбор? — усмехнулась я, прекрасно понимая, что отец вряд ли раньше действовал исключительно уговорами, если он не заморачивается на них сейчас.

— Нет, — сдулась она. — Ты права. Не было у меня выбора. Только уходить в никуда. Работу бы я не нашла, жилья не было. Я испугалась. Но и Белицкий тогда был намного симпатичнее, чем сейчас, и вёл себя прилично. Я была в него влюблена и почему-то считала, что это чувство вечно и взаимно. Не повторяй моих ошибок.

— Я не собираюсь ни в кого влюбляться и страдать по этому поводу.

— Все так говорят.

— Как Белицкий, успокоился?

— Лютовать перестал. Пару раз меня штрафанули из-за ерунды и отстали, — легко переключилась мама на другую тему. — Руслан Витальевич за меня вступился. Не от доброты душевной, а потому что не выдала тогда с этой премией за твоё исцеление. Ты, кстати, так и не сказала, кто помог…

— Этого тебе знать не нужно.

— Почему это не нужно? Свяжешься с кем попало…

Если мама вспоминала, что меня нужно воспитывать, подобные беседы затягивались надолго. Если, конечно, их не прерывать.

— Кто попало здоровье не восстанавливает. Мам, я пойду уроками заниматься, а то скоро Ника подойдёт.

Учеба у меня тоже была в плане на сегодня, но я успела только учебники вытащить, как она уже подошла.

— И где твой жареный паук?

— Его свежим надо есть. И вообще, сначала дело, потом еда.

— В некоторых местах требуют предоплату, — хихикнула она.

— Ты же не некоторое место, а солидный художник, почти архитектор.

— Ой, не сглазь. Мне ещё поступить надо, — нахмурилась она. — Давай займусь делом, чтобы время не тянуть.

Волосы с головы заклинанием я снесла в незаметно принесённую с кухни кастрюлю, затем превратила их в пепел и выдала Нике рисунки, которые надо было дополнить, и краски. В этот раз нужно было увеличить совсем ненамного — больше я бы не выдержала пока. Зато и на предплечье успели сделать, после чего я по всем прошлась заклинанием, внедрившим краску намертво. А потом зельем, которое убирало видимость татуировок. Теперь их каждый раз придётся проявлять. Татуировки на голове заработали, я это чувствовала. А та, что на предплечье, требовала проверки, заниматься этим я буду уже после ухода Ники. Я пространственное хранилище тоже чувствовала, но насколько велик получился объём, пока не знала.

Пока я отращивала волосы заново и поглощала припасённые пирожки, Ника старательно подравнивала мои волосы. На кухню я вышла с той же причёской, что и раньше, мама ничего не заметила.

— Что собираетесь делать? — спросила она.

— Ужин. Пожарю кое-что, — ответила я.

К пауку прекрасно подходило картофельное пюре, поэтому первым делом я поставила вариться картошку, а мясом занялась позже. Пока я обжаривала сначала ножки, порезанные на столь небольшие ломтики, что нельзя было сказать про их происхождение, потом филе, мама с Никой строгали салатик и болтали на тему будущего обучения. Мама хвасталась, что мой отец пообещал оплатить вуз, но только местный. Ника же говорила, что хочет попасть на бюджет, поэтому активно занимается с репетиторами. К сожалению, для магических специальностей бюджет был тесно связан с последующей отработкой, поэтому мне он был нежелателен. Разве что Белицкий придумает, как уклониться от выполнения своего обязательства по договору, — вот тогда буду решать.

Наконец всё приготовилось. По тарелкам я разложила только пюре, предоставляя возможность брать мясо из общих блюд по желанию. Ника с энтузиазмом заработала челюстями.

— Вкуснотища, — сказала она. — И не выберешь, что лучше. И то вкусно, и это. И не скажешь, что паук.

— К-какой паук? — поперхнулась мама, с ужасом уставившись на вилку, на которой повис кусочек мяса.

— Из разрыва, — ответила я. — Подарили. Решила поделиться деликатесом с вами.

Подарил сам паук, рассчитывавший на другой исход, когда на меня прыгал. Но каждый должен был быть готов к тому, что, если не можешь съесть сам, съедят тебя. Так что, да, подарили, и почти добровольно.

— Это кто такой щедрый? — подозрительно спросила мама.

— Неважно, — ответила я.

— Как это неважно? Очень даже важно. Не хочу стать бабушкой. Я ещё слишком молода для этого.

— Мам, ты с ума сошла? — удивилась я. — Не станешь ты бабушкой оттого, что поешь паучиное мясо.

Мама так быстро с волнующей темы не переключалась.

— Нет, в принципе я не возражаю. Но не в ближайшее время.

— Гарантирую, что в ближайшее время не станешь.

Ника хихикнула, здорово разрядив обстановку.

— Я тоже так говорила, — пробурчала мама. — И при этом ни на какие танцы не ходила.

— Тёть Оль, Маша тоже ходит на танцы, и её мама ничего не имеет против этого. Красиво же. И тренировка.

— Ты же не ходишь.

— У меня времени нет. Там, куда хочу поступить, требования такие, что ух. Поэтому, когда не занимаюсь с репетиторами, занимаюсь сама. Ну и в художку хожу, куда без этого. А это времени забирает много, на другие занятия не остаётся. Может, в следующем году…

Она вздохнула.

— Ань, — повернулась ко мне мама.

— Что, Ань?

— А ты почему так мало занимаешься?

— Нормально я занимаюсь. В гимназии у меня хорошие оценки, — напомнила я. — И на всех магических дисциплинах обучение либо платное, либо отрабатываемое потом. Стоимость от оценок за общие тесты никак не зависит. Мне оплачивает Белицкий.

— А ты куда хочешь? — спросила Ника.

— На целителя пойду.

Решила я это не так давно. На мой взгляд, для Мещерякова-Кассиуса такая профессия была наименее интересна. Не станет он лишний раз смотреть на тех, кто выбрал мирный вариант. А вот тех, кто выбрал боевое, рассмотрит под лупой. Если, конечно, уже не успокоился, убив победительницу турнира.

Сыграли свою роль и мысли попрактичней. Рано или поздно с Мещеряковым-Кассиусом я разберусь. А что дальше? Моя жизнь на этом не закончится, в отличие от его. Нужен диплом, на котором я могла построить хоть что-то. Целительский для этого подходил идеально.

— И правильно. Я тебе это с самого начала предлагала, — обрадовалась мама. — У них у всех доходы не чета моим. Будешь пристроена по первому разряду, даже если к Белицкому не захочешь.

— Не захочу.

— И зря. Все родовые — говнюки, а здесь ты можешь рассчитывать на положение получше по-родственному.