Капли магии

Глава 15

Через полупрозрачную ширму, за которой мы стояли, лица гостей и хозяев было не различить, но я всё равно во время разминки пыталась понять, кто из них Марк Мещеряков — врагов я уже давно внимательно изучила по имеющимся фото и видео и рассчитывала, что хватит и такой смутной картинки. Но нет, не хватило. Когда я выскакивала под первые аккорды нашей музыки, я понятия не имела, где он стоит и есть ли он здесь вообще. А во время танца было не до него, потому что танцу надо отдаваться полностью — только тогда он несёт радость тебе и зрителям.

Советом Антона — импровизировать — я воспользовалась, но не потому, что хотела выпендриться, а потому что ритм повёл и я в него влилась и решила — вот так будет правильней. Я была одним целым с музыкой и не то что не волновалась — даже не заметила, как танец закончился, и с последним аккордом я села на шпагат. Легко и непринуждённо. Так же легко поднялась и собралась убегать, но…

— Аня? А я всё думал: ты, не ты, — раздался голос Сорокина-младшего.

Я с трудом сфокусировала на нём взгляд. Вот уж кого не ожидала встретить на этой тусовке, так Сорокина. Что он здесь делает? Сорокины же конфликтуют с Мещеряковыми?

— Я говорила, что занимаюсь танцами.

— Мне — нет. Наверное, деду.

Наши уже ушли, я натянуто улыбнулась Денису и сказала:

— Извини, мне пора.

— И кто это у нас здесь такая девочка-зажигалочка? — раздался не слишком трезвый голос, и за мою руку кто-то ухватился.

Я хотела посмотреть на Мещеряковых в естественной среде? Получите, распишитесь. Марк Мещеряков собственной персоной. Алкоголем он залился не до такой степени, когда ничего не соображаешь, но прилично — до излишней весёлости, которая в любой момент грозила перейти в агрессию.

— Мне пора уходить, — сказала я и подёргала рукой.

— Кому пора уходить — решаю сегодня я, — важно сказал Мещеряков. — А я хочу, чтобы ты осталась. Станцуешь для меня?

— Нет, спасибо.

— Денчик, кто эта несговорчивая девчонка? — С пьяной улыбкой повернулся он к Сорокину.

— Не знаешь, кого приглашает твой распорядитель?

— Танцоров заказывал я. Ролик посмотрел — понравилось. Но вживую они круче. Тебя как зовут, детка?

Игнорировать прямой вопрос было чревато. Не те мы величины, пусть я и чувствовала, что за вальяжностью этого типа стоит не Кассиус. Передо мной был обычный золотой мальчик, привыкший получать всё и ничего за это не получать. Хотя ремень на его заднице смотрелся бы весьма органично. Хорошая порка бы этому типу не помешала.

Впрочем, это всё могло быть лишь очень хорошей маской. Кассиус умел прекрасно притворяться и в том мире, а в этом мог успеть развить этот навык гораздо сильнее. Расслабляться не стоило.

— Анна, — ответила я сквозь зубы и покосилась в сторону спасительной ширмы, из-за которой выглядывали наши с озабоченными физиономиями.

Выглядывать они выглядывали, но заступаться за меня перед Мещеряковым не полезут, не самоубийцы. Оставалась слабая надежда на Сорокина. Но самая сильная была на себя. Мещеряков был слишком пьян, чтобы заметить, что я не удержалась и вытянула из него по двенадцать капель каждой стихии. Такая кража выглядела смешной: за ночь он восполнит это количество до прежнего при его нескольких тысячах резерва. Но она дада мне чувство удовлетворения.

— Анна… Коротко, ёмко и так красиво, — пьяно заухмылялся он. — Денчик, ты так и не сказал, откуда её знаешь.

— Ты тоже должен был её знать, — усмехнулся Сорокин. Выглядел он трезвей именинника. — Её пытались убить ваши подпевалы, чтобы подставить нас.

— Не-не-не, не начинай, — Мещеряков пьяно замотал свободной от меня рукой с выставленным вперёд пальцем. — Это они сами придумали, потому что идиоты. Самые настоящие идиоты они, правда, Анечка?

— Согласна, они идиоты.

Я опять подёргала рукой и попросила:

— Отпустите.

— Не отпущу. Ты мой деньрожденный подарок. Так что всё, Анечка, остаёшься здесь со мной. До утра, а утром посмотрим.

Нет, я хотела подобраться к Мещеряковым поближе, но не настолько близко. И даже если бы такое развитие событий не было для меня неприемлемым, то нужного результата оно не дало бы, поскольку что сын, что отец меняли временных партнёрш очень быстро. Я бы даже сказала, со скоростью использованных презервативов.

— Марк, она под нашей защитой, — не подвёл меня Сорокин.

— Ден, ты будешь из-за неё со мной ссориться? — удивился Мещеряков. — Из-за какой-то танцорки? Она так тебе дорога?

— Она дорога деду. Если что, он с меня шкуру спустит. Эта золотая девочка принесла нам очень неплохую неожиданную прибыль, не дав себя убить.

Зря он это сказал, потому что теперь для Мещерякова заполучить меня станет принципом, чтобы отыграться за своих миньонов. Тем удивительней было, что Марк меня отпустил. Я воспользовалась этим и сразу сбежала, услышав сказанное Сорокину:

— Ты прав, нам не с руки ссориться из-за ерунды. Пойдём лучше выпьем за меня.

Не знаю, поверил ли Сорокин, поскольку ему явно не хотелось обострять конфликт, но я не поверила, поэтому первое, что спросила у наших, оказавшись с ними рядом:

— Мы можем уехать прямо сейчас?

Первой ответила Ксюша:

— Сдурела? На тебя такой парень запал, нужно было цепляться обеими руками и не отпускать. Уж я бы своего шанса не упустила. У него денег как грязи, ко мне бы тоже что-нибудь прилипло.

— В следующий раз поставим тебя впереди, только краску смоем, — огрызнулся Антон. — Ты же видела, на что клюнул Мещеряков. Ань, всё так серьёзно?

— Не знаю, но лучше гусей не дразнить и уехать побыстрее, — честно сказала я.

Эйфория от танца закончилась, меня начало знобить от осознания, что сейчас я выпуталась чудом и что, очень может быть, ничего не закончилось. Нас опять отвели в ту же комнату и заперли, но охранник пообещал узнать, можем ли мы уехать.

Любава бросилась к нам, как путник, изголодавшийся и испытывающий дикую жажду.

— Как всё прошло?

— Отлично, — опередила всех Ксюша. — На Аньку запал сам Мещеряков. Была бы поумнее — уже тусовалась бы в той толпе, а не вернулась с нами.

— Да иди ты сама к нему! — взорвалась я. — Дура, я еле выпуталась, и то потому, что Сорокин заступился. Только Сорокин ругаться с Мещеряковым из-за меня не будет. Следить за тем, не сделают ли что со мной, — тоже.

— Надо уезжать, — заволновалась Любава. — Эх, Ань, дурацкая идея была тебя вообще сюда брать, а уж ставить в центр…