Страница 87 из 182
Глава 23 Начало
Вечер 18 февраля 2020 года. Мы с Андреем сидели у меня в номере, завалив стол бесконечными распечатками графиков. Полина уехала работать в офис — как настоящий разведчик, держала нос по ветру,.
Джон-младший наконец согласился на наши условия. Правда, с традиционной,подозрительностью: потребовал предоставить ему полную детализацию всех наших вложений. Не доверяет, гадский папа. До последнего пытался разглядеть подводные камни, рассчитывая просчитать каждый наш шаг и подстраховать себя со всех сторон.
Но это играло нам только на руку. Чем больше документов мы ему выдадим, чем сильнее он уверится, что держит ситуацию под контролем и видит всю структуру насквозь, тем громче и больнее захлопнется мышеловка. Он ещё не понимал, что когда в июне соберётся совет директоров, именно эти самые бумаги, затребованные им с такой дотошностью, прилетят ему тяжелым обухом прямо по башке.
Из Лейкт Форст мы прилетели утром.Всё время сожрала бесконечная суета: пока доберешься до дома, пока соберешь вещи, пока ответишь на звонки Алисы и девочек, пока проведёшь первичные переводы денег и закроешь лимиты на счетах... Наступил вечер. В этом и заключается главная проблема большого города — время здесь вытекает как песок сквозь пальцы, пока ты увязаешь в бесконечных поездках, пробках и организационной рутине.
До 19 февраля — дня, когда наша главная ставка против рынка должна была вступить в силу, — оставались ровно сутки. За окном Чикаго медленно затягивало серой, ледяной хмарью, а на мониторах разворачивалась сухая хроника надвигающегося мирового хаоса.
Я откинулся на спинку кресла, открыл браузер и развернул свежую новостную ленту.
В 07:10 из Пекина пришёл официальный отчет: китайские власти рапортовали о замедлении темпов заражения. Рынки судорожно вздохнули с облегчением, готовые поверить в любую сказку, но тут же подоспел холодный душ от ВОЗ. Международные чиновники сухо предупредили: делать выводы о спаде эпидемии смертельно рано.
К 08:35 прилетели сводки из Японии. На застрявшем в Иокогаме круизном лайнере Diamond Princess вирусологи выявили ещё 88 инфицированных. Число заболевших на этом плавучем гробу достигло 542 человек. Это была идеальная, наглядная модель того, как инфекция сожрёт замкнутые системы, когда границы начнут закрываться одна за другой.
В 10:20 грохнул первый настоящий корпоративный гром. Apple выпустила экстренное обращение к инвесторам, признав: квартальный прогноз по выручке провален. Вирус ударил с двух сторон — заблокировал заводы по производству iPhone в Китае и обнулил спрос на местном рынке. Тим Кук первым открыто констатировал то, о чём аналитики боялись говорить вслух: глобальные цепочки поставок начались рушиться.
В 12:40 лихорадка докатилась до Европы. Торговые площадки заалели красным. Акции банковского гиганта HSBC рухнули вниз после объявления о масштабной реструктуризации и планах вышвырнуть на улицу 35 тысяч сотрудников.
В 15:30 зазвенел колокол на Нью-Йоркской фондовой бирже. После длинных трёхдневных выходных Уолл-стрит открылась снижением. Бумаги Apple с ходу потеряли 2%. В брокерских конторах впервые всерьёз, с липким отпевом тревоги, начали обсуждать, насколько глубоко китайская инфекция способна залезть в карманы американских корпораций.
В 17:00 пошла вниз нефть. Сырьевой рынок первым начал закладывать в графики неизбежный паралич мировой логистики и падение промышленного спроса.
К 22:00 Уолл-стрит завершила торги. Паники всё ещё не было. Dow Jones и S&P 500 застыли в умеренном минусе, Nasdaq практически не качнулся. Толпа получила прямое, чёткое предупреждение системы, но так ничего и не поняла. Рынок слегка качнулся, но испугаться по-настоящему отказался.
Андрей оторвал взгляд от экрана и посмотрел на меня:
— Слушай, тут в заявленной сумме висят две странные строки: миллион и сорок тысяч. И просьба перенести их из общего списка в отдельную смету вложений. Я понял, чего они хотят по структуре, но не пойму одно: сорок тысяч — это вообще что такое?
Я тяжело вздохнул.
Вот как ему на пальцах объяснить смысл этих двух строчек, не погружая в то дерьмо, которое всплыло в субботу утром во время нашего разговора с Катей? Как рассказать про гарантийные обязательства, про счета за обучение дочерей, про её перерасчёты и попытки выжать из меня перед окончательным разводом? Это была сугубо личная, грязная анатомия семейного распада, которой абсолютно не место в финансовых счетах и бизнес-отчётах.
Придумывать на ходу рабочую легенду не хотелось — голова и без того трещала от цифр, юридических формулировок и предчувствия завтрашнего дня.
Я снова вздохнул, свернул графики на планшете и устало посмотрел на Андрея:
— Тащи бутылку. Всё равно на сегодня мы уже закончили.
— Ты же знаешь, что я развожусь с Катей? — начал я
Андрей кивнул звякнув льдом, бросая кубики в пузатый стакан с виски, и протянул его мне.
— Да, Алиса сказала...
— Пожэтому что бы не делит деги поплас что не правильно я раделио все на дете алса с близняшками я катя и оли пай твоим детям
— Э-э... Послушай, это всё-таки неправильно, — осторожно возразил Андрей, качнув головой. — Мои дети...
— Твои дети — это мои внуки! — жёстко перебил я, чувствуя, как внутри снова закипает глухая злость на всю эту ситуативную сентиментальность. — И давай без этих дешёвых поклонов и ложной скромности. Я точно так же несу за них ответственность. Это мои внуки, и на этом вопрос закрыт.
Я сделал плотный глоток. Обжигающий алкоголь привычно прижёг горло, немного сбивая внутренний накал.
Андрей знал меня слишком давно. Он прекрасно понимал, в каком я сейчас состоянии и насколько заведён всеми последними событиями — от предательства Кати до круглосуточных финансовых маневров перед 19 февраля. Спорить со мной сейчас было абсолютно бессмысленно: если я что-то вбил себе в голову касательно защиты семьи, сдвинуть меня не смогла бы даже рота адвокатов.
Он молча пригубил виски, развернул ко мне планшет и продолжил разбирать цифры:
и ? — Андрей взболтал остатки виски на дне стакана
— Ну так вот,. — Напиток заканчился быстро, но чтот хорошо подействовал.
— Доля Кати, и девочек — это примерно по восемь с половиной миллионов на три части. Итого двадцать пять с половиной. Плюс тот миллион резерва с моей стороны на их обучение что предложил. В сумме — двадцать шесть с половиной миллионов.