Страница 78 из 182
После ужина мы вернулись в отель и поднялись в свой номер. Легли на кровать, прижавшись друг к другу. Новые впечатления, дорога, тяжесть прошедших дней — всё это накатило словно волной. Усталость окончательно взяла своё, и под ровный, едва слышный гул далёкого озёрного прибоя я начал медленно уплывать в сон.
Ага, щас. Заснуть... Это с женой после двадцати лет брака такой номер проходит: когда она спокойно отваливается на свою половину кровати, берёт планшет, включает сериал или книжку и роняет суховатое «спокойной ночи».
С двадцатипятилетней Полиной эти мужские иллюзии рушились на корню.
Во-первых, тут нужно было держать марку и отрабатывать по полной. А во-вторых, когда дыхание после того как наконец выровнялось, ни о каком глубоком сне речи не шло. Её карие глаза в полумраке номера смотрели прямо на меня, а смуглые пальцы лениво вычерчивали узоры у меня на груди.
Девчонкам в её возрасте мало просто хорошей ночи. Им подавай продолжение, внимание, тихий шёпот в темноте. Хочешь сделать девушке сказку — будь готов эту сказку рассказывать до самого конца, даже если вымотался и валишься с ног.
Пришлось выныривать из подступающей дремоты, крепче сжимать её в охапку, гладить по тёмным волосам и тихо, на грани шёпота, набрасывать картинки нашей будущей жизни здесь, у озера. И только когда её дыхание стало окончательно ровным, а сама она доверительно свернулась калачиком у меня под боком, я смог наконец закрыть глаза.
Короче, не всё так просто, даже когда всё вроде бы отлично.Но что хорошо вроде и не спорила
Подорвавшись по привычке ни свет ни заря, я быстро понял, что делать пока совершенно нечего.
За окном шёл снег. Гостиница хоть и была откровенно аристократичной, но ни спортзала, ни бассейна в ней не водилось. Завтрак — только с восьми, Полину будить в такую рань не хотелось, книг я не взял.
Взяв телефон и тихо выскользнув из комнаты, я спустился в лобби, где, слава богу, обнаружились мягкие диваны, свежий кофе и вчерашнее печенье.
Я снова набрал Алису.
Гудки. Длинные, ровные, равнодушные. Потом тишина.
Ни ответа, ни нового сообщения.
Я сбросил и положил телефон на столик рядом с чашкой.
Было около семи утра. Полина спала наверху.
В холле, кроме меня, сидела только собака хозяев — и она, судя по всему, тоже никуда не спешила.
В камине с вечера остались угли. Кто-то из персонала подкинул полено, оно шипело и не хотело гореть.
На столике лежал глянцевый проспект.
Не буклет из туристического бюро. Солидный вестник местной недвижимости: тяжёлая бумага, лак, фотографии особняков, спрятанных за вековыми деревьями.
Такие вещи в гостиницах не валяются случайно. Их кладут туда, где сидят люди, которые могут себе это позволить, и делают это с точностью, которой позавидовал бы наш отдел маркетинга.
Я взял кофе и стал листать.
Первое, что бросается в глаза на этих фотографиях, — там нет людей.
Ни одного. Ни в кадре, ни рядом.
Дома, лужайки, деревья, бассейны, кухни размером с мою первую квартиру — и ни одной живой души.
Как будто в этих домах никто не живёт, а они просто стоят и дорожают.
Ладно. К делу.
Если целиться именно в Лейк-Форест — в правильную, тихую, старую часть, где нет случайных людей, — и смотреть нормальный дом на шесть спален, картина такая.
Приличная недвижимость начинается от двух миллионов.
Классический вариант: шесть спален, ухоженный участок. Просят один и девять.
А если замахнуться на самый берег, на Лейк-Роуд, с видом на воду, — там сразу за пять восемьсот.
Берег я отмёл сразу.
Дом на первой линии — это лишняя пыль в глаза и лишнее внимание. Такие адреса знают все, включая тех, кому знать не надо.
Мой интерес лежал в вилке от двух с половиной до трёх.
За эти деньги здесь получаешь не коробку из кирпича, а дом со статусом, историей и, главное, с готовым дорогим интерьером, куда не надо запускать бригаду на два года.
Взгляд зацепился за один лот.
Эджвуд-Роуд, восточная часть, лучшее место в городке. Просят два девятьсот девяносто пять.
Шесть спален. Восемь санузлов. Семьсот тридцать квадратов. Полтора акра земли.
Свежая глубокая реконструкция: деревянные полы, мрамор на кухне, встроенный камин, лепные потолки, галерея в холле. Та сдержанная классика, которая выглядит дорого без единого грамма позолоты.
Дом, в который заходишь и сразу понимаешь: тут живут всерьёз и надолго.
Восемь санузлов.
Я на этом месте остановился и посчитал.
Нас двое.
То есть по санузлу на каждый день недели и один запасной, на случай если приедут гости и все одновременно захотят.
Я так и не смог придумать сценарий, при котором восемь санузлов нужны. Ни одного.
Но пометку поставил — потому что мыть их всё равно кто-то должен, и это уже строка расходов.
Дальше я честно попытался представить, как мы вдвоём живём в семистах тридцати квадратах.
Не получилось.
У меня дом на Истре — две тысячи, и я там пользуюсь примерно ста двадцатью. Кабинет, спальня, кухня, зал, спортзал. Остальное существует для того, чтобы туда раз внеделю заходила уборшица с тряпкой и проверяла, не завелось ли чего.
Человеку вообще нужно мало места. Просто он об этом узнаёт только после того, как купит много.
Ещё в описании была картинная галерея в холле.
Галерея.
У меня нет картин. У меня вообще никогда не было картин — то есть на стенах что-то висит, но это выбирал дизайнер, и я не смогу описать ни одну из них, даже под угрозой.
Значит, придётся покупать картины.
Значит, придётся разбираться в картинах.
Или, что вероятнее, придётся нанять человека, который разбирается в картинах, и платить ему за то, чтобы он объяснял мне, почему вот эта хорошая.
Я представил себе этот разговор и понял, что галерею мы, скорее всего, приспособим под что-нибудь другое.
И вот тут начинается самое интересное.
Купить дом за три миллиона наличными — это, как выяснилось, ещё полдела.
Настоящий вопрос, который задаёт себе любой человек, хоть раз в жизни считавший деньги профессионально, звучит иначе.
Не «сколько он стоит».
А «сколько он ест».
Я достал блокнот и ручку.
Тут, конечно, надо посмотреть на всю картину со стороны.