Страница 65 из 182
Глава 18 Двойной капкан
Алиса вышла и через минуту вернулась, ведя за руку Андрея.
— Пошли есть. Мы же так и не поели.
Я посмотрел на них обоих.
— Кстати. А вы почему не на работе?
Андрей за весь разговор не сказал и десяти слов. Сейчас сказал.
— Мне показалось, что тебе сегодня нельзя быть одному.
—
Вот так вот.
Он приехал утром по звонку жены, просидел несколько часов, выслушал историю, в которую нормальный человек поверить не может, — и всё это время думал не о фонде и не о своих деньгах.
— Ты у меня самый лучший, — сказала Алиса и поцеловала его в щёку.
— Давайте есть, — сказал я. — Это точно самое разумное, что тут прозвучало за сегодня.
—
— Сразу говорю, готовить не буду, — насупилась Алиса. — Андрей, заказывай китайскую.
Она повернулась ко мне.
— Па, ты что будешь? Только без экзотики. Сушёных тараканов не надо.
Я засмеялся и пошёл в душ.
—
Вода смывала усталость и тяжесть этого бесконечного дня.
Я вытерся, посмотрел на себя в запотевшее зеркало и выровнял дыхание.
Скула распухла и переливалась из фиолетового в жёлтый. Левый глаз открывался наполовину. Красавец пятидесяти одного года.
Я думал, что после сегодняшнего мне будет тяжелее.
Тридцать пять лет я держал это в себе. Я был уверен, что в тот день, когда открою рот, всё вокруг рухнет, — я так и сказал Кате двадцать первого января, и Катя это подтвердила: сказала, что ненавидит меня.
А сейчас за стеной заказывали еду, спорили про тараканов и вели себя так, будто ничего не случилось.
Самый тяжёлый заслон я пробил. Оставалось выйти к ним и просто дожить этот вечер.
—
Что хорошо в Нью-Йорке — так это еда.
Такого разнообразия нет больше нигде. На юге страны мексиканская и кубинская, на севере — то, что осталось от англичан и немцев. А здесь есть всё сразу, в одном квартале, и любую кухню мира можно получить к двери за двадцать минут.
Я почему-то больше всего люблю здесь именно китайскую.
Не знаю почему. Никогда не мог себе этого объяснить.
—
Ели на полу, в гостиной, прямо из картонных коробок.
Когда всё было съедено, а коробки выброшены, Алиса перебралась на ковёр к Андрею и умостилась там так удобно, будто у неё нет шестого месяца.
Андрей сидел молча и вертел в пальцах вилку.
Было видно, что он хочет спросить. Но человек он аккуратный: пока в голове не улеглись все данные, вопросов не задаёт.
—
— Итак, па, — сказала Алиса. — Что я должна делать?
— Через два дня ты летишь в Россию.
Она подняла голову.
— И вместе с Серёгой открываешь дом. Он всё покажет, он там хозяин. Твоя задача — люди.
— В смысле?
— В прямом. Ты собираешь туда всех. Мать, малявок, кого сочтёшь нужным из наших. Тащишь, уговариваешь, объясняешь.
Я поднял палец.
— Запугивать нельзя. Ни в коем случае. Только факты и только то, что уже произошло. Ни слова про то, что я тебе рассказал.
— А если не поверят?
— Не поверят. Первую неделю тебе никто не поверит, кроме Серёги. Потом начнутся новости, и тебе поверят все сразу.
Я пожал плечами.
— Деньги, билеты, машины, врачи — что угодно, любые суммы, вопросов не задаю. Главное, чтобы все были там.
—
— Не поняла, — сказала Алиса. — А вы?
— А вот тут у меня вопрос к твоему мужу.
Андрей поднял брови и спокойно выдержал мой взгляд.
Утром он сидел на диване раздавленный. Сейчас — уже нет. Отошёл. Кремень всё-таки.
— Что ты имеешь в виду? — снова спросила Алиса.
— Лисёнок, давай так. Я тебя очень люблю, но есть чисто мужской разговор. Уходить не надо, сиди. Просто сейчас я разговариваю с ним.
—
Я повернулся к Андрею.
— Скажи мне одну вещь. Ты хочешь получить фонд на блюдечке?
—
Глаза у него расширились, и я понял, что попал точно.
Мы с ним разные. Разные страны, разные эпохи, разное тесто. Он вырос там, где всё по правилам, я — там, где правил не было вообще.
Но одна общая черта у нас есть.
Шило в заднице.
Та самая штука, которая не даёт сидеть спокойно, когда вокруг штиль и всё хорошо.
—
— Я могу тебе его отдать, — сказал я. — Не сразу, но могу. Через три месяца эта контора будет стоить дёшево, и я знаю, кому и что для этого надо предложить.
Я посмотрел ему в глаза.
— Только на готовом ты закиснешь. Через год станешь свадебным генералом при чужих деньгах, а ещё через год начнёшь пить или заведёшь любовницу, потому что больше девать себя будет некуда.
Тебе не фонд нужен. Тебе нужно сломать, построить и сделать по-своему.
Я прав?
—
Андрей молчал несколько секунд.
Потом кивнул. Медленно и очень твёрдо.
— Прав. На готовое не пойду.
Он положил вилку.
— Мне нужна настоящая задача.
—
— Вот и хорошо.
Я оперся локтями о колени.
— Смотри, как ложится расклад.
Мой суд через две недели. До этого я из города всё равно не выеду. Алиса летит и поднимает дом.
А мы с тобой за эти две недели готовим им капкан.
Первый — на фонд. Всё, что они собирались сделать со мной, они сделают. Мы им не помешаем ни одной запятой. Мы просто заранее будем знать каждый их шаг.
И второй капкан — в июне. Если правильно разложить карты сейчас, в июне мы возьмём то, за что в феврале никто не даст и цента.
—
— Нет, — сказала Алиса. — Нет, нет и ещё раз нет.
Она села прямо.
— Я не полечу одна. Пап, ты сам сказал: все в одном месте. Или у нас правила для всех, или их нет.
Я открыл рот, чтобы ответить.
Не успел.
—
Андрей обнял её за плечи. Мягко, без нажима.
И сказал спокойно, но так, что стало ясно: обсуждать он это не собирается.
— Я тебя люблю, Алис. Но ни ты, ни твой отец не будете решать за меня, что мне делать.
Пауза.
— Извини.
—
Алиса открыла рот. И закрыла.
Перевела взгляд с мужа на меня и обратно.
Я видел по её лицу, что так с ней разговаривают нечасто. Точнее, вообще не разговаривают.
Он, судя по всему, тоже делал это раза три за десять лет.
Но, как выяснилось, работает. Она замолчала и больше не спорила.
—
Я скупо улыбнулся и ничего не сказал.
Во-первых, потому что мужику нельзя мешать, когда он в кои-то веки поставил вопрос ребром в собственном доме.