Страница 59 из 182
Глава 16 Правда
— Я любил твою маму с восьмого класса.
Алиса улыбнулась.
— Она была завораживающе красивая, — сказал я. — У вас это общее. Вы обе... не знаю, как объяснить. Не «красивые». Красивых много.
— А какие?
— Вы как кицунэ.
— Кто?
— Лисы-оборотни. Японская мифология. Принимают вид красивых женщин, и после этого мужчина уже не совсем принадлежит себе.
— Ну спасибо, па, — засмеялась Алиса.
— Подожди, лисёнок. Это важно.
Я посмотрел на неё.
— Вы пугаете. Понимаешь? Вы обе пугаете. Не характером — так, ни за что. Просто человек на вас смотрит и заранее знает, что ему не хватит.
— Па…
— Игорь прав, — сказал Андрей.
— Да помолчите вы оба, — крикнул я .
— Так вот, — сказал я. — Я к твоей матери не подходил.
— Как — не подходил?
— Так. Четыре года. Ни разу.
Я смотрел на неё каждый день. Знал, где она сидит, во сколько выходит, с кем ходит домой. Я знал про неё всё, кроме одного: как она разговаривает со мной.
Потому что со мной она не разговаривала. Я не дал ей такой возможности.
Она была девочка-мечта, а с мечтой, как известно, знакомиться незачем. Мечту носят с собой.
Потом школа кончилась.
И начался год, о котором я, честно говоря, не собирался тебе рассказывать.
Улица. Компания. Драки — не героические, обычные, за гаражами и у танцплощадки. Алкоголь, которого не должно быть в семнадцать. Девчонки, имён которых я не помню ни одного, и это, если подумать, самая точная характеристика того года.
Милиция. Дважды. Первый раз отпустили, второй — сильно повезло.
Хабаровск, восемьдесят седьмой. Такое время, что либо тебя куда-то вынесет, либо ты там и останешься.
Меня вынесло в армию.
— Па…? — сказала Алиса.
Андрей взял её за руку и покачал головой.
Она замолчала.
— В армии я взялся за голову, — сказал я и опустил взгляд. — Только не потому, что армия. Армия сама по себе никого ещё не исправила, это сказки.
Я взялся за голову по другой причине.
Я там впервые в жизни спокойно, без суеты, подумал про твою мать.
И решил простую вещь: если такая женщина — это то, чего я хочу, то я должен стать человеком, к которому такая женщина может выйти. Не богатым. Просто — человеком.
Вот и всё. Это, если хочешь, единственное педагогическое достижение Советской армии в моём случае.
Я усмехнулся.
— Собирался ей написать . Два года собирался. Один раз даже начал.
Понимаешь, какая штука. Пока не написал — она моя. Пока письма нет, ответа тоже нет, а значит, нет и отказа.
…
— Мне повезло со взводом, — сказал я.
Спецвзвод. Наполовину москвичи, наполовину питерские, и половина из них — из университетов, потому что тогда ещё призывали с первого и второго курса.
Историки. Экономисты. Один востоковед.
Мальчишки, конечно, но мальчишки из другой жизни. Они между делом, за куревом, обсуждали такие вещи, о которых в Хабаровске восемьдесят седьмого никто не знал и знать не мог.
Что такое валюта. Что такое фарца и как она устроена изнутри. Почему рубль стоит по-разному в разных местах одной страны.
Для меня это был не разговор. Это была форточка.
Дальше пошло практическое.
Самоволки. Первые деньги — с одним питерским парнем, у которого была возможность выезжать из части на грузовике.
Схема была детская, смешная, копеечная. Не тот масштаб, чтобы про неё рассказывать. Но там я понял главную вещь, которая потом кормила меня всю жизнь.
Я умею разговаривать с людьми.
Не убеждать, не давить, не обманывать. Просто разговаривать так, что человек к концу разговора хочет со мной дело иметь.
Оказалось, что это редкость. Оказалось, что за это платят.
—Я служил в Прибалтике.
Я туда попал ненадолго, и она меня перевернула. Не политикой — бытом.
Дома, хозяйства, ухоженные дворы. Люди живут в той же стране, у них те же законы и те же деньги, — а живут иначе. И главное, что я оттуда вынес: заработать можно всегда. Всегда, при любой власти, в любой год. Вопрос только в том, кто первый увидел.
— Я вернулся в Хабаровск в восемьдесят девятом, — сказал я. — Страна к тому времени была уже не совсем та, из которой я уходил.
И я был готов.
Я вернулся не с деньгами и не со связями. Я вернулся готовым. Я знал, чего хочу и как это делать, а это дороже любого стартового капитала.
— В первый же вечер.-я пошел к ней- Прямо с вокзала, даже домой не зашел.
Я помолчал.
— В окне не было света.
Я стоял во дворе минут двадцать. Потом поднялся и позвонил. Открыли чужие люди — Они там жили уже полгода.
. Я спрашивал. Подал даже в поиск.В городе ее не было
Кто-то из бывших одноклассников сказал, что вышла замуж и уехала.
Я даже не удивился. Я, если честно, ждал именно этого.
Такая красотка
Я, в общем, всё сделал для того, чтобы услышать ровно эту фразу.Она замужем
Алиса молчала смотрев на меня.
Потом сказала:
— Пап, я не понимаю, про что ты. Но рассказывай дальше.
— Дальше, — сказал я, — было ещё скучнее.
Год я тренировался, таксовал и потихоньку фарцевал. Собирал капитал. По тем временам — вполне бодро.
И всё это было ни о чём.
Знаешь, есть такая штука: ты вроде что-то делаешь, у тебя вроде получается, а внутри пусто,. Женщины, ради которой всё затевалось, не было. Значит, и деньги были фантики.
А через год я познакомился с девушкой.
Полная противоположность твоей маме.
Высокая. Русая коса до пояса. Голубые глаза. И такая уверенность в себе, что мне, честно говоря, поплохело в первые же три минуты.
Алёна.
Меня окатило. Не сразу — я, как обычно, тормозил. Но со временем я понял, что эта женщина стала для меня тем же, чем была твоя мать.
Дальше всё как у людей. Свадьба. Институт. Бизнес. Родился сын.
— Сын?!
Алиса выпрямилась так, что Андрей придержал её за плечо.
— Сын, — сказал я. — Не перебивай.
Девяностые.
Каждый год как триллер, но жили при этом хорошо. Так бывает: снаружи ужас, а внутри дома нормальный ужин и телевизор.
Потом наступил девяносто восьмой.
Я взял у барыг кредит. В долларах, разумеется, — рублёвых тогда никто в здравом уме не давал. Купил товар, распродал за неделю, доволен собой был неописуемо.
А на следующее утро доллар отпустили.