Страница 73 из 168
Глава 25 Двойные стандарты
Я сидел в «Метрополе» и, как на иголках, поглядывал на часы. Патрисия, хоть и была француженкой, позволила себе опоздать совершенно по-русски. Алиска сидела напротив и откровенно скучала.
От её идеи поужинать у меня дома я, включив «европейца», съехал довольно ловко. А вот Алису с собой взял — как настоящий джентльмен. Сама ведь пригласила, вот пусть теперь и отдувается.
По дороге я попробовал провести с ней воспитательную беседу: надо бы, дочь, поменьше болтать. Ишь какая самостоятельная — приглашать взрослых тётей к себе домой.
На что мой гениальный ребёнок ответил:
— Пап, ты же сам сказал, что мне нужно больше практики. Вот я и пригласила.
Логика железная. Возразить нечего.
Хотя я сильно сомневался, что Патрисия согласилась ради практики моей дочери. Ей явно хотелось повесить на стену ещё один скальп: для француженки проиграть переговоры — вещь очень личная.
Появилась она с опозданием минут на двадцать.
— Пардон. Я опоздала.
И я сразу понял, куда ушли эти двадцать минут.
Свежая укладка. Макияж уже не деловой, а вечерний. Костюм сменён на нечто куда более интересное. Национальное достояние французского обаяния в полной комплектации.
— Алиса, comment ça va? — негромко произнесла она.
Алиска расплылась в улыбке.
— Папа сказал, что если мы в русском ресторане, то и говорить надо по-русски.
Патрисия на секунду замерла.
Потом села за стол и ответила — с заметным акцентом, но абсолютно чисто:
— Согласна.
Подошла официантка и кокетливо мне улыбнулась.
Это, разумеется, немедленно отметила Патрисия. А Алиска нахмурила брови и выразительно перевела взгляд сначала на девушку, потом на меня.
Я продолжал улыбаться, как чеширский кот.
— Нам сразу: уху, стейк с кровью и салат «Столичный», — продиктовал я. — Вино выберем позже, когда определится дама.
И повернулся к дочери:
— Лисёнок, а ты что будешь?
Алиска ещё раз хмуро смерила официантку взглядом, но быстро сориентировалась:
— А у вас есть картошка фри и шницель?
Официантка застыла с блокнотом. Перевела взгляд на меня, увидела, как я сокрушённо развожу руками, и с улыбкой кивнула:
— Сделаем.
Мы с дочерью откинулись на спинки кресел, оба вполне довольные собой. Я радовался, что она заказала быстро: значит, поедим оперативно и так же оперативно отсюда выберемся. В девять у меня свидание с Катей, а мне ещё цветы покупать.
А вот Патрисия включила стерву.
Минут десять она гоняла бедную официантку, дотошно выясняя, что это такое, из чего сделано и каким способом приготовлено.
Чёрт. В регламент мы уже не вкладывались.
В конце концов она выбрала салат и рыбу по-французски. Я был совершенно уверен: заказала специально, чтобы потом в пух и прах разнести местную кухню.
Мы взяли по бокалу белого. Алиса тут же вставила свои пять копеек и потребовала колу — дома у нас её отродясь не водилось.
— Если честно, я не люблю русскую кухню, — сказала Патрисия и посмотрела на меня, явно выжидая реакции.
Я пожал плечами.
— Приглашать француженку во французский ресторан, согласитесь, было бы странно. В итальянский? Там сплошь пицца и макаронные изделия. Английскую кухню вы, французы, вообще на дух не переносите. А азиатская — на очень большого любителя.
— Логично, — кивнула она и положила свою ладонь поверх моей.
Чёрт, да у неё рука холодная как лёд!
Почему-то следующей моей мыслью было: если я припрусь на свидание к Кате, разя чужими женскими духами, этот «дуэт» рухнет ещё на взлёте. Меня пошлют сразу или всё-таки дадут шанс оправдаться?
Туплю, короче. Да и сама ситуация до предела тупая и запутанная. С какого перепугу я сижу здесь и скалюсь во все тридцать два зуба перед Патрицией, хотя мысли всецело принадлежат Кате? Только из-за того, что у нас с ней контракт, или тут есть что-то ещё? Хотя, надо признать, Патриция меня тоже зацепила.
Я посмотрел на француженку и мельком заметил, как Алиска демонстративно надула губы. Ну зашибись, ещё одно чудо ревнивое на мою голову.
Принесли наш заказ.Патрисия попробовав отодвинула тарелку.
— Французская кухня даже у вас — это всё равно лучший вариант, — не отступала Патриция.
Я лишь усмехнулся. Вот уж типаж! Чётко прописанная европейка — она и есть европейка. И как с таким характером она замуж выходить собирается? Хотя… Через лет десять в европе мужики будут попадаться такие, что она их на завтрак будет съедать и даже не давиться. Так что умрет старой девой.
— Я бы поспорил, — произнёс я, слегка пригубив вино и посмотрев ей прямо в глаза.
Патриция чуть изогнула идеальную бровь, слегка наклонив голову набок. В её взгляде проскользнул искренний азарт — привычный европейский лоск на мгновение уступил место живому, почти хищному любопытству.
— Поспорили бы? — тихо спросила она. Голос прозвучал бархатисто, а холодные пальцы всё ещё продолжали покоиться на моей тыльной стороне ладони. — И почему же, если не секрет?
— Да потому что русская кухня, да и наша культура в целом, давно уже обставили французскую по всем фронтам, — заявил я с максимально невозмутимым видом, удерживая на лице самую провокационную из своих улыбок.
Я сделал это намеренно, исключительно чтобы её поддеть. Мне страшно хотелось сорвать с неё этот ярлык безупречной парижской аристократки и посмотреть, как она будет защищать своё национальное достояние. В конце концов, нет ничего проще, чем задеть француза разговорами о том, что их гастрономия больше не правит миром.
Алиса рядом со мной громко фыркнула, с аппетитом хрустя картошкой фри и запивая её большим глотком запретной колы. Дочь внимательно переводила взгляд с меня на Патрицию, явно наслаждаясь тем, как накаляется атмосфера за нашим столом.
Но Патриция не вспылила. Напротив, она тонко улыбнулась — без тени обиды, с лёгким и очень утончённым превосходством.
— Так может говорить только тот человек, который совершенно не знает настоящую французскую культуру, — мягко, но чертовски уверенно парировала она. — Вы судите слишком поверхностно, месье Пахомов. Франция — это не просто заново разогретые круассаны и тонкие соусы. Это особая философия жизни, умение замедлять время и смаковать каждый момент.