Страница 140 из 168
А потом лицо у неё изменилось. огна подбежал ко мне и обняа запах алкоглоя шел такой что у мея прехвато дыхарие
ты пила ?
олна замерал заствл и резко ттлвирулвсь
тоже будеш менгя воспитывать как она она кивнула в стрну спальни я уже взроллая она развернкласт и
И пошла наверх, Вот тут я должен был встать.
Я должен был подняться, взять её за плечи, развернуть к себе и сказать всё, что положено говорить отцу в такой ситуации. Или заорать. Или хотя бы спросить, где она была.
Я знал это совершенно точно. Знал каждое слово, которое надо произнести.
Я даже начал вставать.
И сел обратно.
Сверху хлопнула дверь.
Я остался сидеть в темноте, глядя на брошенные посреди гостиной босоножки.
Их было две. Одна упала на бок, вторая стояла ровно.
Я смотрел на них минут пять.
Потом наклонился, поднял и аккуратно поставил у стены. Рядышком, носками к двери.
Зачем — не знаю.
На лестнице появилась Катя.
В халате, с растрёпанными волосами. Она не спала. Она вообще не ложилась, я понял это только сейчас.
Села рядом на диван.
Мы долго молчали.
— Давно? — спросил я наконец.
—два месяца
Я кивнул.
Просто кивнул. Ни вопросов, ни возмущения, ни «почему ты мне не сказала».
Катя посмотрела на меня и вдруг нахмурилась.
— Игорь.
— да
— Ты почему ничего не спрашиваешь?
Хороший вопрос.
Правильный.
Я сидел на диване в чужом доме за двенадцать тысяч километров от Москвы. Наверху спала моя пятнадцатилетняя дочь, от которой пахло чужой жизнью. Рядом сидела моя жена, похудевшая на восемь килограммов.
Пятнадцать лет я просчитывал ходы на пять шагов вперёд. Я обыграл партнёров, банки, следствие и собственного компаньона. Я умел за десять минут найти дыру в чужой финансовой модели и за полчаса разложить любую ситуацию по полочкам.
Мне надо было задать один вопрос. Всего один.
И я не мог.
Не потому, что боялся ответа.
Просто не мог. Как не можешь поднять руку, которую отлежал во сне: ты её чувствуешь, ты знаешь, что она твоя, ты приказываешь ей подняться — а она не поднимается.
— Спрошу, — сказал я. — Завтра.
Катя долго смотрела на меня.
А потом сделала то, чего я никак не ждал.
Она взяла мою руку. Обеими своими, крепко, и положила себе на колени.
— Ты давно спал? — спросила она.
— Не помню.
— Ясно.
Она помолчала.
— Игорь, ты вообще ел сегодня?
— Мы же обедали.
— Ты котлету по тарелке возил, — сказала Катя. — Я видела.
Я не ответил.
Потому что вспомнил, что действительно возил. И что вкуса не почувствовал.
Вообще никакого. Ни соли, ни мяса, ни специй.
Просто что-то тёплое во рту.
Я сидел, смотрел на две босоножки у стены и очень отчётливо, до тошноты ясно вспоминал одно давнее утро.
Другую страну. Другую жизнь. Пятьдесят пять лет.
И себя, лежащего на кровати с открытыми глазами и понимающего, что не хочу вставать.
— Кать, — сказал я.
— Что?
— Извини.
Она сжала мою руку сильнее.
Мы просидели так до рассвета