Страница 60 из 75
Мысленно я уже составлял список дел. Тропа от санатория. Её нужно расчистить и выровнять. Может быть, деревянный настил на сырых участках, если такие попадутся. Архип справится, за неделю уж точно.
Вход необходимо расширить, ступени выложить из камня. Камень можно взять здесь же – у подножия скалы навалом обломков. А то сейчас тут сможет пройти только гимнаст или Ярослав – что, в общем-то, примерно одно и то же.
— О чём задумался, хозяин? – спросил Ярослав, наблюдая за мной.
— О деньгах, Ярослав. Думаю, стоит ли включать пещеру в стоимость пребывания в санатории или позиционировать как дополнительную услугу.
— А. Понятно. Человеческое.
На выходе из пещеры Ярослав споткнулся о тот самый каменный выступ, который я заметил на входе.
Обратная дорога к особняку заняла пятнадцать минут. По пути я рассуждал вслух, а Ярослав не перебивал и не комментировал. Просто шёл рядом, и его молчание было самым удобным фоном для моих мыслей.
— Тропу Архип проложит. Он мужик здоровый, справится. Лавки для пещеры попрошу Степана сколотить или Гаврилу найму. Лизу нужно сводить туда сегодня же. Пусть оценит воздух и скажет, для каких болезней подойдёт. Если целительница подтвердит пользу, добавим пещеру в программу санатория уже на этой неделе.
Ярослав молчал. Потом вдруг обронил:
— Хозяин, а ведь это не последнее. Земля дышит. Может, через месяц будет ещё одна пещера. Или источник горячей воды. Или..
— Или провал, в который провалится весь мой санаторий, – усмехнулся я. – Нет, Ярослав, я этому рад. Но мне нужно понимать, когда и где это может произойти. Иначе утром я буду выходить на крыльцо и обнаружу новый овраг посреди двора.
— Не. Магия к поместью не придёт. Она глубже идёт, под землёй. Наружу лезет только в лесу, где корни помогают.
— Хорошо. Хоть одна добрая новость.
Мы вышли к опушке. За деревьями уже проглядывали крыши особняка.
Архипа я нашёл за конюшней. Бывший управляющий, кряхтя и ругаясь, тащил на себе здоровенную бочку с дождевой водой – один, без помощников, потому что помощников у нас на такие дела попросту не хватало. И этим тоже в ближайшее время придётся озаботиться, потому что нас стало значительно больше.
— Архип, бросай бочку, – окликнул я.
Он обернулся, обрадованно выпустил бочку из рук – та глухо бухнула о землю – и поспешил ко мне, вытирая лоб рукавом.
— Слушаю, барин!
— У меня для тебя работа. Хорошая.
— Любая лучше этой, – он с ненавистью покосился на бочку.
— В лесу, за берёзовой рощей у скалистого склона, открылась пещера. Соляная. Я хочу сделать из неё часть санатория – водить туда пациентов на процедуры. Для этого нужна тропа от нашего двора до входа, здесь возьмёшь в помощники Ярину. Вход в пещеру узкий – нужно расширить и выложить ступени из камня. Камень найдёшь прямо там.
Архип слушал, и его лицо проходило занятный спектр эмоций. Сначала – недоверие. Потом – лёгкий ужас. Затем – смирение. И наконец – деловой расчёт.
— Пещера, барин? Соляная? – он почесал затылок. – Стало быть, хотите водить господ дворян по лесу, а потом в эту нору?
— Архип, ты бывал когда-нибудь на водах в Кисловодске?
— Не бывал. Да мне и незачем. Я мужик простой, мне это не надобно.
— К тому, что тамошние “воды” – это тоже, по сути, дыра в горе. Только с мраморными перилами и ценой в пять рублей за вход. Мы поставим деревянные перила и будем брать два с половиной. А через год, когда слух дойдёт до Петербурга – пять.
Архип моргнул. Я видел, как в его голове медленно, со скрипом, но неотвратимо поворачиваются шестерёнки. Пять рублей за вход с каждого человека.
Он понял мой намёк, что за такую работу ему тоже будет полагаться хорошая премия. И его лицо расцвело.
— А ежели кто из дворян спросит, куда я хожу с лопатой и пилой? – вдруг спросил он.
— Скажешь, что это благоустройство территории. Ничего больше.
— Понял. Не впервой, – пожал он плечами. – Всё сделаем в лучшем виде, барин. В этом можете не сомневаться.
Архип подобрал несчастную бочку, перехватил её поудобнее и потащил в сторону кухни, но уже с другим лицом. На нём читалась та самая прижимистая радость, которую я так хорошо знал: радость человека, который понял, что его труд будет стоить денег. Настоящих, звенящих денег.
Я проводил его взглядом. Что ни говори, а жулик, оказывается, лучший управляющий. Не потому, что честен. А потому, что знает цену каждому рублю.
На следующий день я, к своему удивлению, обнаружил на втором этаже своего дома Сухомлина. Он обещал прибыть через несколько дней, но явился быстрее ожидаемого. Пока я осматривал свои территории, Степан выделил ему комнату на втором этаже, рядом с гостевыми покоями.
Распорядитель уже развернул бурную деятельность. На столе лежали листы с набросками, цветные чернила, кусочки ткани – видимо, образцы для будущих тентов – и записная книжка, исписанная мелким почерком. На стуле висел его безупречный костюм, а сам Сухомлин стоял у окна в одной жилетке и размахивал карандашом, как дирижёр своей палочкой.
— Барон! Идеально, что вы зашли! – он обернулся, и в его глазах вспыхнул профессиональный азарт. – Я как раз закончил предварительный план мероприятий на первый месяц. Позвольте представить.
— Представляйте. Но коротко. У меня мало времени, – не хотелось лекцию на два часа.
— Коротко – это не мой жанр, но я постараюсь, – Сухомлин схватил один из листов и ткнул в него карандашом. – Первая неделя: “Вечера тишины”. Чтения вслух в саду, том самом, с ромашками. Один скрипач из Волгина, и я уже знаю, кого пригласить. Камерная музыка, ничего громкого, ничего вульгарного, как вы и хотели. Вторая неделя: прогулки по окрестностям с провожатым. Я наметил три маршрута..
— Одну из трёх троп придётся вычеркнуть, – перебил я, смотря на карту с прочерченными линиями. – Ту, что идёт на юго-запад. Там сейчас небезопасно. Сами понимаете, поволжская аномалия рядом.
— Вычеркну, – он даже не спросил почему. – Третья неделя: кулинарный вечер. Повар готовит блюда из местных трав, ягод и грибов, а ваша Лизавета Павловна рассказывает гостям об их целебных свойствах. Четвёртая: наблюдение за звёздами с пригорка за конюшней. Чай, пледы, тишина.
— Неплохо, – признал я. – Но я добавлю к вашему списку ещё один пункт. Соляная пещера.
— Что? – он сперва даже не понял, о чём речь.