Страница 49 из 75
— Павел Демьянович, – начал я.
Он поднял голову.
— Перестаньте себя хоронить. Вы отчёт написали честный, потому что вам никто не сказал, для кого он. Если бы вы писали по-другому, то не были бы целителем, а были бы шарлатаном. И я бы сейчас сидел в лодке с другим человеком, – тихо продолжал я. – Ваш отчёт прочитал Озёров, и тот сам увидел в нём наживу. Это не ваш грех, а его. Вы исполнитель, не заказчик. Решение о войне с моим отцом и со мной принимали не вы. Вы здесь сейчас потому, что у вас есть дочь, и ради неё вы отказались мешать последние два ингредиента в той дряни, которой он хотел меня свалить. Этого мне достаточно.
Он всхлипнул. Один раз. Я отвернулся, чтобы ему было легче.
Левачёв снова взялся за вёсла. Камыш зашуршал. А где-то вдалеке, за горизонтом, уже показались первые рассветные лучи.
— Здесь остановимся, – сказал я тихо. – Дальше идём пешком.
— Через лес? – уточнил Левачёв.
— Да, так быстрее всего.
Он кивнул и повёл лодку к пологому берегу.
Мы высадились в месте, где старый ивняк спускался к воде и земля пахла сырым мхом. Я вытащил старика на руках – он уже еле держался, вода источника почти израсходовалась.
Марина разбудила Костю, и тот посмотрел на меня мутно, не сразу сообразив, где он и кто я. Левачёв затолкал лодку обратно в камыш, чтобы её не нашли с берега. Больше она нам не нужна.
— Идём так, – сказал я. – Костя рядом с Мариной, пока сможет, а если не сможет, то я помогу ему идти. Павел Демьянович, идёте рядом со мной, я вас поддержу в случае чего. Левачёв, ты идёшь сзади и смотришь, чтобы никто не отстал. Если устанете – говорите. Лучше лишний раз сядем, чем эта дорога будет стоить нам всем здоровья.
Мы выдвинулись в лес. И достаточно быстро нашли звериную тропу, которая вела в нужном направлении.
Сначала было тяжело. Старик оседал всем телом, я его тянул за собой.
Лес подходил к самой кромке берега. Сначала – ивы, потом – ольха, дальше уже пошли сосны, и я понял, что мы уже перешли невидимую черту. Всей душой почувствовал, что земля под ногами стала своей. У меня впервые за ночь насытились магические каналы. Лес меня узнал.
И повёл самой короткой дорогой. Показал образ: овражек с ручьём, там удобный переход. Мы пошли туда. Дальше обнаружил в полуверсте впереди двух волков, сидевших на пригорке и смотревших в нашу сторону. Я через разведчика им коротко показал образ: «свои, не трогайте», и волки легли в траву и отвернулись.
Лес не говорил со мной голосом, а показывал маленькие картинки через глаза моих лазутчиков. Этого хватало.
На первом привале я посадил старика на пень. Левачёв плюхнулся на землю и вытянул ноги. Марина положила Костю головой себе на колени и стала гладить его по волосам, а парень совсем не возражал.
Старик сначала тяжело дышал минут пять, с хрипом на вдохе. Потом хрип утих. И тут он вдруг повернул голову, прищурился и протянул руку куда-то в сторону корней ближайшей старой сосны.
— Сынок. Подожди-ка. Дай руку, – сказал он.
Я присел рядом. Он пальцем, дрожащим и медленным, отвёл в сторону высокую траву. Под ней, в самом низу, у корней рос невзрачный кустик – серо-зелёный, со стеблями не выше моей ладони, с крохотными красноватыми листьями у основания. Я бы прошёл мимо и не заметил.
— Видишь? – сказал он тихо.
— Вижу. И что это? – этого растения в справочниках не встречал.
— Это, сынок, называется пустоцвет болотный. Слыхал?
— Нет.
— И не должен был. Его в справочниках пишут с пометкой «утрачен». В европейской части империи последний достоверный сбор был при Петре Первом. Ему нужна почва, которая хранит старую магию. Я за свою жизнь видел его один раз, в Пермской губернии, в заповедном боре, и то не дали сорвать. А у тебя вот он, под сосной. Разрешишь – возьму немного. Пригодится. Корень не трону, только надземную часть.
— Берите сколько нужно, – разрешил я.
— Мне три стебля достаточно, – он аккуратно, двумя пальцами отщипнул их и положил в нагрудный карман рубахи. Движение было такое же, каким целитель закрывает глаза умершему: уважительное и профессиональное.
Потом он разогнулся – с трудом, придерживаясь за пень, – посмотрел на меня снизу вверх и сказал:
— Сынок. Ты понимаешь, на чём живёшь? У тебя в траве под сапогом лежит то, за что петербургские маги друг другу глотки бы перегрызли.
— Понимаю.
— Нет, не понимаешь. Это тебе не просто усадьба с золотой жилой. Это.. – он поискал слово, – это сад. Особый. На таких садах империи стоят. Из-за которых, как показывает история, они со временем и рушатся.
Я кивнул. Смотрел на траву у его ног и думал о том, что за одну остановку старый целитель нашёл то, чего в Российской империи, может быть, не видели двести лет. И что у меня таких остановок будет ещё много. И что Павел Демьянович мне теперь нужен не меньше, чем его дочь – а может, и больше. Лизу я держу при себе. А вот человека, который займётся чисто сбором и разведением трав, у меня нет.
С этими мыслями я встал.
— Двинулись. Ещё часа два, и будем дома, – сказал я, и все неохотно поднялись.
Мы пошли дальше. Через полчаса пришлось остановиться ещё раз – Костя обмяк совсем, и мы с Мариной переложили его на меня. Я пристроил его себе на спину, он свесил руки.
Левачёв в этот раз, когда мы сели на поваленное дерево, сказал:
— Барон. А всё это.. ну, про деревья в таверне.. про ваши способности.. – он сглотнул.
— Хочешь в статье написать?
— Не могу не написать. Ваша магия очень редкая, и..
— Пиши, но перед публикацией отправишь мне почитать. Удостоверюсь, что там нет ничего лишнего.
Вернее, того, что могло бы навредить мне или моим землять, дать врагам зацепку.
— Хорошо, – слегка улыбнулся Игорь. – И спасибо.. за всё.
Я кивнул. А через пару секунд с помощью разведчика Ярины увидел картинку с тракта и понял, что разговор про условия публикации придётся отложить.
Граф ехал, как и планировал. Только вот выдвинулся позже, чем обещал в своём разговоре с Черновым.
Его машина ехала по разбитому просёлку медленно, на малом ходу, и до границы моей земли оставалось вёрст десять. Я сел на валежник, прикрыл глаза, потянулся через третьего разведчика – того, что был не в лесу, а ещё со вчерашнего вечера притаился на крыле Озёровской машины. Увидел, что сам граф в салоне, на заднем сиденье, один. Рядом с водителем – маг в сером сюртуке. Сзади на жёсткой скамье расположилась уже знакомая пара магов. Четвёртого нет, значит, остался у Чернова. Все молчат.
— Отойду на пять минут, – сказал я группе, не открывая глаз. – Сидите тихо.