Страница 91 из 141
— Мне тоже. Мне нравится ваша лавка. Вы маг?
— О, спасибо, милая, и да, я маг. Одна из немногих в семье.
— Она любит этим хвастаться, — добавил Вандер.
Мьюриэл издала «ха!» и протянула руку для приветствия, а когда наши ладони соприкоснулись, по моей руке прошел разряд тока. Отшатнувшись, она приложила руку к груди и резко выдохнула. Я непринужденно спрятала руку за спину, стряхивая странное ощущение. Что это было?
Она быстро замигала, глядя на меня:
— Откуда ты?
Брови Вандера сдвинулись ближе, и он вмешался прежде, чем я успела ответить:
— Она из Лотлтона. А что?
Пренебрежительный жест рукой и пожатие плечами служили ей ответом:
— Просто любопытно.
— Простите меня за незнание, — начала я, — но почему вы не носите мантию мага?
Брови Мьюриэл взлетели вверх:
— О, ну, я не работаю на гильдию. Я прошла обучение в гильдии, конечно, как и все мы, но решила открыть собственную лавку. Так веселее.
Я не знала, что существовал такой вариант.
Птица снова застрекотала и взлетела. Она опустилась на плечо Мьюриэл, и ее черные бусинки-глаза уставились на Вандера:
— Куки.
— Извини, Зенон, печенья нет.
Птица склонила голову и сердито застрекотала.
Мьюриэл потянулась и погладила ее по голове:
— Успокойся, Зенон, мальчик мой. В любом случае, что привело вас в город сегодня?
Вандер кивнул в мою сторону и подождал, пока я отвечу. Я откашлялась:
— Мне нужна новая одежда, чтобы носить ее, когда я не в форме.
— А еще она хочет увидеть магию.
— Отлично, вы определенно пришли по адресу. — Она обхватила меня под локоть и потащила к своему столу в углу. Зенон перепрыгнул с ее плеча на стол, громко цокая длинными когтями. Он остановился передо мной, качая головой.
— Вампир. Вампир. Вампир.
Я напряглась. Неужели эта птица чувствует, что меня укусили? Я иногда задавалась вопросом, не отравило ли это меня, пусть я и не превратилась.
— Ох, ты невыносим сегодня. — Мьюриэл прогнала птицу, и та улетела обратно на жердочку. — Он подслушивает разговоры и цепляется за отдельные слова. Присаживайся, Эйсира.
через плечо я увидела, что Вандер выглядит нервным, стоя за спинкой моего стула. Он скрестил руки на груди:
— Тётя Мьюриэл, что ты делаешь?
— Она ведь хочет увидеть магию, верно? Я просто сделаю небольшое гадание, только и всего.
Его челюсть сжалась:
— Когда я говорил «магия», я имел в виду сотворение огня на ладони или заставить шоколадную пикси танцевать, а не предсказание судьбы.
— Это для детей. Нет ничего плохого в том, чтобы заглянуть в будущее. Я вижу то, что духи хотят мне показать. Помнишь, когда тебе было шестнадцать и я увидела в твоем будущем девушку с глазами разного цвета? И я знала, что ты не пойдешь по пути учёного.
Пот выступил у меня подмышками. Это не могло быть совпадением, а шестнадцать лет ему было задолго до того, как мы вообще могли встретиться. Вандер провел языком по нижней губе:
— Я помню. И это был последний раз, когда я позволил тебе заглянуть в мое будущее.
— И посмотри на Эйсиру. Она…
Глаза Вандера блеснули предупреждающим огнем.
Мьюриэл откашлялась:
— Ну, я имею в виду, я не знала, что она станет твоей ученицей, но уже тогда знала, что она… важна для тебя.
Я не была уверена, что хочу, чтобы кто-то заглядывал в мое будущее. Это казалось вторжением, и я не была уверена, что хочу знать.
Он пробормотал что-то о том, что это было ошибкой, и сжал спинку моего деревянного стула.
— Можно я возьму тебя за руку, милая? Это просто небольшая забава. Иногда я могу видеть проблески будущего. Это может быть ребенок, который у тебя когда-нибудь появится, или путь к великому богатству, или имя будущего возлюбленного. Иногда несчастья, но это редкость.
— Э-э, конечно. — Я протянула руку и положила свою ладонь в ее. На этот раз никакого разряда не было. Пальцы ее другой руки заплясали над прозрачным хрустальным шаром. Спустя пару мгновений внутри закружился серебристый дым. Она улыбнулась и поерзала на стуле от волнения:
— О, это будет интересно, я уже вижу. Я вижу, что ты талантлива, умна и добра. Местами немного упряма. Страх может вставать на твоем пути, но, если ты перешагнешь через него, я чувствую, что ты сможешь совершить великие дела. — Все это было правдой, но слишком туманной. Такими чертами мог обладать кто угодно.
Серебристый цвет шара потемнел до древесного угля. Ее жизнерадостная улыбка угасла, и она закрыла глаза. Это что… плохо?
Когда ее брови сдвинулись, а хватка на моей руке сжалась, у меня все внутри опустилось. Ее голос внезапно изменился, стал более мелодичным — и более низким по тону:
— Я вижу тебя стоящей на темной тропе, развивающейся на две дороги. Придет время, когда тебе придется сделать ужасный выбор между вороном смерти и орлом жизни, но оба они могут поглотить тебя.
Я затаила дыхание. Что это могло означать? Разве орел не был бы очевидным выбором? Я мельком взглянула на Вандера; все тепло с его лица исчезло. Глаза Мьюриэл резко распахнулись, и она мягко вытянула свою руку из моей ладони, после чего сочувственно похлопала по моим костяшкам.
Вандер обошел мой стул и встал рядом:
— Что это значит? Какой еще выбор?
Она нахмурилась и провела рукой по снова прозрачному хрустальному шару:
— Не знаю. Я видела тропу и двух птиц.
У меня всё сжалось в животе:
— И я прямо-таки должна зацепиться за слово «поглотить»?
— Извини, смысл не совсем ясен, но я видела, как они обе терзали твою плоть. — Она подняла палец. — Так, я знаю, это звучит пугающе, но это не значит, что на тебя физически нападут птицы. Это может быть внутренняя борьба. Это символизм, и я не могу истолковать его для тебя напрямую. Но ты, вероятно, всё поймешь, когда придет время. — Ножки стула пронзительно заскребли по полу, когда она отодвинулась. Прежде чем ее слова успели толком дойти до меня, она поднялась и направилась в отдел с женской одеждой. — Ну что, пойдём тогда выбирать вещи?
Я перевела дух и нервно рассмеялась. Ну да, давайте пойдём за покупками, как будто она только что не огорошила меня мрачным пророчеством о птицах, пожирающих мою плоть. Я нервно бросила взгляд на слоново-белую птицу. Лучше бы ей оставаться на своей жердочке. Вандер наклонился и прошептал:
— Она не всегда права. Не бери в голову.
— А как часто она ошибается? — прошептала я в ответ. — Потому что у меня глаза разного цвета.