Страница 6 из 77
Исток и правда лечил лучше других источников на этих землях. Кстати, я так и не разобрался, как один из охотников вернул себе способность говорить, ведь больше вода таких чудес не показывала. Такое было только здесь, у Истока.
Однако его возможности ограничены, и я не могу водить сюда всех подряд. Иначе так от Истока рода быстро ничего не останется.
Энергия людей испортит эту природу. Лес не раз показывал мне эту картину. Как Исток медленно угасает.. Так он предупреждал меня.
Не говоря уж о том, что каждый влиятельный человек захочет сделать это место своим.
Мы провели у Истока больше часа. Якорь окреп – нить между сознанием Павла и дубом стала толще.
Перелом на задней ноге вервольфа сросся, я слышал, как хрустнула кость, когда вода вправила её. Павел даже не вскрикнул.
Когда мы вынесли его из воды, он выглядел иначе. Не как человек – до этого далеко. Но зверя стало меньше. Движения осмысленнее. Он даже смог подняться на обе ноги.
— Легче, – сказал Павел. – Голова яснее. Зверь далеко.
— Стена продержится несколько недель, – объяснил я. – За это время найдём способ убрать зверя совсем.
— Думаю, понадобится несколько сеансов у Истока, – поделилась Лиза.
— Спасибо, барин, – тихо сказал Павел.
Пушок на моём плече фыркнул:
— А вот мне никто “спасибо” не говорит. Я, между прочим, всю дорогу вас вёл! Через малинник! Через бурелом! Короткий путь нашёл! И что в итоге? Ни одного ореха! Вот она, благодарность!
Я молча достал из кармана горсть лесных орехов, которые подобрал на тропе два часа назад. Положил на ладонь.
— Ладно, – буркнул он, хватая орех. – Может, ты и не совсем безнадёжный.
Обратно мы добирались почти весь остаток ночи. Павла разместили в моём поместье. Лучше тут, чем в санатории, где он может напугать людей. Лиза несколько раз за ночь подходила к нему, чтобы следить за состоянием.
На рассвете я отправил Ярину с Ярославом чистить отравленные участки леса. Она быстро всё восстановит с помощью друидической магии.
Студентов я отпустил утром. Левачёв перед отъездом принёс мне три листа – замеры магического фона за последние сутки. Отдельной строкой подчеркнул направленный импульс, который разрушил печать. Время, мощность, направление.
— Это был не природный выброс, барон. Мы всё изучили, – тихо сказал Игорь. – Кто-то ударил по вашей защите целенаправленно. Мои данные могут помочь вам вычислить источник.
— Спасибо. Это ценная информация, – я достал из кармана диск, который изъял у Игоря в день нашего первого знакомства. И вернул ему.
Левачёв забрал и кивнул. Потом помялся и добавил:
— Когда мы вернёмся в Саратов, я напишу работу. Но в ней не будет ни слова о вашем лесе. Только общая теория. И рекомендация искать аномалии подальше отсюда.
— Линии Левачёва? – вскинул я бровь.
— Да, линии Левачёва, – кивнул он без улыбки. – Звучит неплохо.
Студенты уехали на телеге. Пушок, смотря им вслед, на моём плече хрустнул орехом и изрёк:
— Ловко ты их спровадил, кузен. Прямо как я однажды спровадил своих кредиторов – пообещал им золотые горы на Камчатке. Они поехали, а я.. Ну, остался. Правда, потом всё равно пришлось из города бежать, но это детали!
— Ты мне эту историю потом расскажешь. Целиком.
— Зачем?!
— Чтобы знать, каких ошибок не повторять. И кто ещё ко мне может заявиться за деньгами!
Часам к двум я наконец-то остался один. Егеря были на дежурстве, все остальные тоже заняты.
— Пойду к печати, – сказал я Валерьяну, который на удивление молча висел у книжного шкафа.
— Один? – призрак нахмурился.
— Один. Мне нужно увидеть разрушения своими глазами.
— Тогда и я с тобой, – Валерьян поплыл следом.
Пушок, дремавший в корзинке у камина, поднял голову:
— Можно я останусь?
— Нет. Пойдёшь со мной. Нюх у тебя лучше моего.
— Ненавижу свою новую жизнь, – простонал Пушок, но снова полез на моё плечо.
Дорога к юго-западной границе заняла сорок минут. Лес по пути выглядел больным. Местами на стволах чернели пятна, похожие на синяки. Один куст шиповника засох, хотя ещё вчера цвёл. Птицы молчали.
Гниль, которая хлынула через сломанную печать, добралась и сюда. Аномальная дрянь расползалась по корневой системе, как инфекция по кровеносным сосудам.
Место, где стояла печать, я нашёл по памяти. Старый дуб на юго-западной опушке.
Остановился и долго смотрел. Всё оказалось гораздо хуже, чем я предполагал.