Страница 37 из 77
— Согласен. Делайте, – велел я. – А вот с третьим фронтом, Аркадий Аристархович, мне нужен ваш совет. Есть ли способ оспорить применение этой статьи прямо сейчас? Я не могу останавливать работу санатория. Формально проверки нет – есть только прошение. Сможем как-то увильнуть?
Астахов нахмурился.
— Способ есть. И не один. Но все они выигрывают нам дни, а не недели. Самый чистый ход – встречное ходатайство в графский совет с требованием признать просьбу Озёрова преждевременной. Это даст нам неделю. Может быть, десять дней.
— Отлично. За это время мы успеем решить остальные проблемы. Что ещё в эту неделю можно успеть?
— Многое, – юрист смотрел на меня внимательно. – Но я хочу задать вам один вопрос, прежде чем мы начнём расписывать план. Всеволод Сергеевич, у Озёрова могут быть ещё более влиятельные союзники? Или даже покровители?
Я молчал секунд десять.
В голове всплыли слова Йозефа фон Штерна.
“И если вы полагаете, что у вас всего пара-тройка врагов.. Что ж, спешу вас разочаровать. Вы пока столкнулись только с верхушкой айсберга”.
— Я не знаю, – сказал наконец. – Но лучше быть готовыми ко всему.
— В таком случае, – сказал он спокойно, – мы должны выиграть первые две недели. Любой ценой. Потому что если за Озёровым стоит кто-то крупнее – он подключится не сразу. Ему сначала нужно убедиться, что мелкая партия не справилась.
— Согласен, – я сел обратно в кресло, придвинул к себе блокнот. – Распишем по часам, что я делаю сегодня и завтра.
Астахов посмотрел на меня поверх монокля и хитро улыбнулся.
— А вот это, – с одобрением сказал он, – мне в вас и нравится, барон. Большинство клиентов в этот момент начинают паниковать. Вы же расписываете план.
— Я предприниматель, Аркадий Аристархович, – открыл чистую страницу блокнота. – Паниковать буду только в том случае, если паника – часть нашего плана.
Астахов впервые за всё утро коротко рассмеялся.
К пяти часам у меня в блокноте было четырнадцать пунктов с галочками “срочно” и ещё семь с пометкой “после разговора с Оленским”.
* * *
Поезд “Санкт-Петербург – Астрахань” подошёл с опозданием минут на десять. Я стоял у третьего вагона, как и договаривались, и сразу увидел Горенкова в окне. Он мне махнул и через минуту вылез из вагона, волоча за собой длинный ящик. Видимо, это и есть посылка от Оленского.
Напоминал этот ящик обычный дорожный сундук. Однако я сразу почувствовал, что от него исходит магия.
— Михаил, – я перехватил груз и помог Горенкову вытащить его из поезда. – Это что, рояль?
— Это, Всеволод, – выдохнул он, опуская свой край на перрон, – то, ради чего я не спал последние трое суток. И ради чего меня дважды трясли на досмотре. Один раз – питерская полиция, второй раз охрана поезда.
Я молча посмотрел на ящик. Потом на Горенкова.
— Его не вскрывали? – уточнил я.
— Нет. Хватило документа, который дал мне Оленский. Быстро отвязались.
— Фамилию нашего “знакомого” лучше не упоминай, – попросил я. – Продолжим разговор в повозке. Ситуация обострилась. Враги теперь могут быть за каждым углом.
Мы загрузили ящик в повозку. Возница, увидев габариты, только присвистнул и подложил под груз рогожу. Горенков сел рядом со мной, прижал ящик коленом. Вскоре по моей команде повозка тронулась.
Пока ехали из города, я слушал отчёт. Горенков рассказывал коротко, без прикрас. И это хорошо. В другой ситуации он бы уже давно начал расписывать во весь красках каждый свой шаг. Значит, кое-чему да научился за время работы со мной.
Мы старались говорить тихо. Всё-таки возница тоже мог нас подслушать.
— В общем, Оленский показался мне порядочным человеком. Странный, да.. Но прямолинейный. Не стал меня выгонять. Сразу велел связаться с тобой, – объяснил Горенков.
— Порядочный, говоришь? Я бы не стал делать поспешные выводы. Порядочные люди не создают запрещённые механизмы. И уж тем более не продают их ненадёжным людям.
Мы одновременно взглянули на ящик. Очевидно, нам обоим пришла в голову одна и та же мысль.
Нужно проверить, что там внутри.
Как только мы добрались до въезда на мою территорию, я остановил возницу и потащил Горенкова за собой.
— Михаил, – спрыгнув, бросил я. – Берите ящик. Отойдём в лес.
Горенков посмотрел на меня так, будто я предложил ему искупаться в проруби.
— Прямо сейчас? Здесь?
— Прямо сейчас. Я не повезу неизвестный аппарат на свою территорию, пока не загляну внутрь. Если там сюрприз – пусть он сработает здесь, на нейтральной территории, а не у меня под крышей.
Горенков выдохнул, кивнул и взялся за свой край. Возницу я отослал к ближайшим кустам. И дело даже не в предстоящем конфиденциальном разговоре. Просто этот ящик может оказаться опасен не только для нас, но и для него. Возница, надо отдать ему должное, давно научился не задавать лишних вопросов.
Мы отнесли ящик саженей на двадцать вглубь, поставили на расчищенный пятачок между двумя елями. Я положил ладонь на крайнее дерево. И вежливо попросил помочь нам. А точнее – подстраховать. Ель согласилась прикрыть нас ветвями. Так, чтобы случайный взгляд с тракта не зацепился.
Я достал нож и принялся аккуратно вскрывать ящик.
— Михаил, отойди-ка на пять шагов.
— А как же ты? – оторопел он.
— А я в случае чего успею. Не беспокойся.
Горенков отступил. Я взялся за крышку обеими руками, прислушался к лесу. К счастью, лес был спокоен, ничего не свистело в ветвях, ни одна птица не замолчала. Хороший знак. Природе я доверяю больше, чем любым, даже самым надёжным людям.
Наконец, я поднял крышку.
Она поддалась легче, чем я ожидал. И в тот же миг изнутри что-то щёлкнуло, провернулось – и наружу, прямо мне в лицо, развернулся механизм.
Я инстинктивно отшатнулся, рука дёрнулась к ножу. Но “механизм” оказался не оружием. Из ящика, складываясь и распрямляясь, как подзорная труба, выдвинулась медная конструкция – стойка с раструбом наверху, похожая на воронку граммофона. Внизу была плоская панель, а по бокам от неё – шесть разноцветных кристаллов.
Затем эти магические камни начали гудеть. Только тогда до меня дошло, с чем я имею дело.
Я выдохнул.
— Михаил, всё в порядке. Это не бомба.
— А что это? – удивился он.
— Телефон. Магический.
Горенков моргнул и приоткрыл рот, но я уже не смотрел на него. А ждал, когда наладится связь.