Страница 52 из 82
Глава 262
Осознание сделанного пришло, уже когда я проснулся. На удивление, я вновь был свеж и бодр. А вот отражение в отполированном наруче доказывало обратное. Судя по кругам под глазами, красным прожилкам сосудов на белках, да и общей бледности, я должен был в ближайшее время сдохнуть. Ферт оказался прав.
Мы перенапряглись настолько, что краше на погребальный костёр отправляют. Как только ещё жизнь внутри держалась…
— На жизненной силе ваши жизни держатся! — прозвучал в моей голове детский голосок.
— Я думал, ты больше не появишься. Не после того, что в прошлый раз натворила, — усмехнулся я.
— Мне стыдиться нечего! — сердито отрезала Вечное Дитя. — Это даже не я вам устроила… Просто Мироздание взяло плату за моё воплощение. Думаешь, богов принято было уважать, почитать и умасливать, чтобы они помогали? Не-е-е-ет, это всё делалось, чтобы они не расстраивались, не приходили лично разбираться с проблемами и не устраивали бесконечные катастрофы!..
— Видимо, нынешние боги оказались добрее к людям, — хмыкнул я.
— Согласна… Полный непрофессионализм! — отозвалась Вечное Дитя. — Смертных надо держать в страхе и ужасе, а нынешние боги слишком добрые.
— Но ты-то не такая? — хмыкнул я, не удержавшись от мрачного сарказма.
Очень уж свежи были воспоминания о моровом поветрии в Междуречье. И о тайных уколах совести, которые я, вопреки логике, нет-нет да испытывал.
— Да не, я такая же… — шмыгнула носом, судя по звуку, девочка. — Сама доброта, можно сказать! В первый раз за несколько тысяч лет явилась.
— Верю-верю… Ладно, давай к делу. Чем мне грозит такое переутомление? — спросил я. — И, главное, чем оно грозит моим двум товарищам?
— Да почти ничем. Нет, если довести до того, что внутренние органы начнут отказывать, и жить только на ИйСе, тогда всё, конец. Но вы кушайте хорошо, отсыпайтесь, и тела сами поправятся. А всю эту бойню с ордой заканчивай в ближайшие дни. Если увлечёшься, тогда да, умрёшь. Я, конечно, тебя верну, Защитник… Или не верну… Посмотрим на твоё поведение, в общем!
— Ну-ну… — сказал я вместо прощания.
И почувствовал, что вновь один-одинёшенек в своей голове. Если не считать внутреннего голоса, конечно. А потом на меня навалилось осознание того, что случилось прошлой ночью. Три шептуна противостояли орде с помощью шёпота и выстояли… Такого не делал, наверно, никто со времён древних. В нынешние времена подобное считалось невозможным. И да, моё умение собирать жизненную силу — это, конечно, нечто. Но ведь такие же возможности были у древних. У тех, кого нынешние боги вели за собой к Рудным горам.
Если раньше у меня в голове не всё сходилось, то сейчас рассказ Дарана заиграл новыми красками. Я теперь примерно понимал, как остатки выживших смогли сопротивляться Дикому Шёпоту, который в те времена не был ещё ослаблен. Если даже я, недоделок шептуна, умудрился такое сотворить, то что же могли древние? Страшно представить.
И, что самое неприятное, уходившие на запад воины и командиры объединённого войска не могли не понимать масштабов того, что я собирался предпринять. Нельзя сдержать орду кроме как прямым столкновением. А значит, о том, что я совершил, они расскажут на другом берегу, в Междуречье. И, сдаётся мне, вскоре на мою голову откроют охоту все аристократы нашего мира.
Мои силы были слишком страшной угрозой. А деяния затмевали, пожалуй, всё описанное в исторических свитках. Ставя себя на место элит, я понимал, что и сам бы решил избавиться от настолько опасного типа. В конце концов, я ведь тоже могу сойти с ума, хватануть старческое слабоумие, ну или просто невзначай вспылить. Любая власть старается настолько опасное оружие, каким я сейчас являлся, целиком и полностью контролировать. Ну а если контролировать нельзя, значит, надо уничтожить.
А я с этим в корне был не согласен. Я неплохой, в общем-то, человек. Да и в целом, хотел бы ещё пожить.
К слову, к тем же мыслям пришёл и Ферт.
— Ишер, нас всех теперь убьют! — вместо приветствия сказал он, когда проснулся и выбрался из шатра.
— Брось… — отмахнулся я.
— Совсем-совсем убьют, Ишер! — настойчиво повторил Ферт, глядя мне в глаза.
— Не сразу, — отозвался я.
— А я бы сразу убил! — пожевав губами, вдумчиво возразил шептун. — Зачем откладывать на завтра тех, кого лучше убить сегодня?
— Э… — я замолчал.
Я хотел сказать, что Эрегихон обещал меня не убивать. Однако понял, что для Ферта эта фраза прозвучит странно. Для него Эрегихон — всего лишь один из представителей старших семей. А убить меня, что логично, захотят практически все семьи. Но я-то знал, что Эрегихон вскоре станет царём, и тогда баланс сил изменится.
— Кое-что случится, и нас не станут убивать… — ответил я, наконец. — Только не спрашивай, что именно.
— Поверю тебе на слово. Но ты лучше будь готов! — посоветовал Ферт. — И к новым попыткам убийства, и к смерти.
— К ней я каждый день готов. Уже лет пятнадцать, — признался я.
Ферт окинул меня нечитаемым взглядом, в котором смешалось всё, от сочувствия старшего к младшему, до осуждения подобного образа жизни. А затем, наконец, сменил неприятную для обоих тему.
— Сегодня вновь стоять и держаться? — спросил он.
— И сегодня, и завтра, и послезавтра, — подтвердил я планы. — Столько, сколько сможем.
И мы держались. Держались пять ночей. И нет, это были не однообразные ночи. Каждый раз орда преподносила что-нибудь новенькое. И каждую ночь меняла тактику. Пусть не целиком, но меняла.
Во вторую ночь на нас обрушилось такое количество ахалгов, что даже меня умудрились покусать. Это была настоящая туча врагов, которая падала с небес, и остановить её было едва ли возможно. Дошло до того, что Ферту пришлось уменьшить щит над песчаными воинами, усилив щиты над нами и переханами. Надо же было на ком-то ехать, когда выживем и соберёмся уходить.
Это был тяжёлый бой, но мы справились. Кстати, и я, и Ферт, и Саший из каждого боя выходили сильнее. Мы не измеряли итог в песчаных воинах, но я видел, что наши силы растут. После второй ночи я на собственном полном запасе мог поднять почти две сотни «нашёптышей». Раз такой рост был у меня, то, вероятно, подобный же наблюдался у Ферта и Сашия.
На третью ночь мы оказались в самой большой опасности за прошедшее время. Орда прислала двух высших и десяток бурусов, и все они единым кулаком пошли на прорыв. Последней высший лёг у самой вершины холма, не дойдя до нас десяток своих шагов. Брешь в кольце пришлось устранять вплоть до последнего натиска.