Страница 81 из 122
Глава 44. За которую прошло две недели
Так начались странные две недели.
День сменял день.
Утром они с советником чинно завтракали, будто и правда были супружеской парой. Разговоры были полны шпилек в адрес друг друга, но всегда маскировались вежливостью или небрежной веселостью.
Затем Аязелу уходил работать, оставляя ее заниматься проектом канализации. Боно кормила Джуно обедом, готовила чай, собирала разбросанные по полу листы, наливала чернила в чернильницу. И время от времени вытирала чернильные пятна с лица хозяйки: задумавшись, та постоянно трогала щеки и лоб, не замечая оставленных отпечатков.
К ужину возвращался Аязелу. Они ели. Обсуждали работу над проектом Джуно, она сообщала, какие еще документы ей требовались, просила карты города, передавала задачи для других участников. Иногда Аязелу рассказывал что-то о том, как прошел его день.
После они садились в кресла и читали. Иногда между ними завязывался какой-нибудь спор. В любом случае, Джуно всегда первой уходила к себе. Она слышала, как иногда сразу, иногда спустя долгое время Аязелу тоже проходил в свою спальню. Вставал он первым.
Все это время они вели себя так, будто не было ничего более нормального, чем такое соседство. Советник, как заметила Джуно, держал себя в рамках, почти не позволяя себе лишнего. Кажется, решил не портить дело удовлетворением желаний плоти. И хотя она часто ощущала возникающее между ними напряжение, чувствовала, как ее влекло к нему, все же была благодарна за благопристойное поведение.
Никто, кроме него, не приходил в их покои. Даже из слуг, помимо Боно, там появлялся только Бену, с которым Джуно легко нашла общий язык.
И если бы не предстоящие переговоры, она, наверное, чувствовала бы себя хорошо. Однако стоило вспомнить о том, чего все они ждали, и желудок завязывался в тугой узел.
Однажды вечером, за неделю до переговоров, они все же подняли эту тему.
После ужина она встала, чтобы пройти к креслу, Аязелу тоже встал, они чуть не столкнулись, замерли. И он вдруг протянул руку к ее лицу. Джуно посмотрела на него удивленно: он порой прикасался к ней, но как будто случайно. А теперь…
— У вас пятно чернильное. Смотрю на него весь вечер.
— О, могли бы сказать.
— Я и сказал.
Он попытался оттереть его пальцем, но, конечно, не вышло. Боно для этого всегда смачивала полотенце. Аязелу тоже быстро понял тщетность своих усилий и просто посмотрел Джуно в глаза.
— Признаюсь, мне будет не хватать вас.
Она сразу поняла, о чем он говорил. Но вместо ответной любезности фыркнула:
— Уверены, что Бранка просто выполнит ваши требования?
Аязелу оставил ее, обошел и сел в кресло.
— Уверен, что ваш отец не оставит вас здесь и на день дольше, чем требуется, — сообщил он, открывая газету.
— Он мог бы давно продать шахты и вернуть меня. Зачем переговоры, если ваши требования понятны?
— Разумеется. Он готовится. Мы тоже.
Она опустилась в свое кресло. Посмотрела на Аязелу. Джуно знала, как выглядело его лицо, когда он на самом деле читал. Это было не оно.
— Вы узнали, что там насчет замеченных лазутчиков? — спросила она с прохладцей.
— Узнал.
— И?
— Солдаты сказали, что видели то, что видели. Никаких других показаний у меня нет.
— И?
— Что — и? — он отложил газету. — Это не предмет переговоров. Неважно, кто первым начал.
— Позвольте не согласиться.
— Не позволю. Но разве вас это остановит?
— Если вы точно знаете, что конфликт затеяла не Гордана, а я точно знаю, что это была не Бранка, то встает вопрос: кто именно за этим стоит? Кому это выгодно?
Аязелу вздохнул, убрал газету на столик, положил ногу на ногу. Это означало, что он готов пуститься в длинные рассуждения, увязнуть в бесконечном споре, посвятить Джуно час-другой своего времени.
— Не надо думать, что вы умнее всех. Разумеется, мы задались этим вопросом. Сторон, которые что-либо выигрывают от этого конфликта, несколько: оружейная гильдия, военные, которые таким образом смогут повысить свой статус, контрабандисты. В тех краях проходили пути незаконных торговцев красителями, мы их прикрыли, еще лет десять назад. Хаос войны стал бы для них хорошей возможностью. Однако никого из них нельзя заподозрить напрямую.
— Скажите об этом Бранке, — предложила Джуно, убежденная, что отец обязательно прислушается.
— Это не предмет переговоров, — повторил он. — Кто бы не начал это, своего он не добьется. Военного конфликта не будет. Мы решим ситуацию мирным путем.
— Но ведь если кто-то добивается войны, на Магендском хребте все не закончится. Ну предположим, получите вы шахты. Я вернусь в Бранку. Даже если никто не станет больше ничего предпринимать — в чем я сомневаюсь, ведь Бранка не проглотит это молча — те, кто стоит за провокациями, продолжат разжигание ненависти между нашими землями. Они не остановятся, Аязелу. А я бы… я бы не хотела, чтобы мы были врагами.
Да, кое-что поменялось за эти две недели.
— Мы с вами — не враги, — мягко отозвался он.
— Если Гордана и Бранка…
— Я служу своим землям, я не есть мои земли, — перебил ее советник.
— Это невозможно. Вы не можете… — она устало откинулась на спинку кресла. — Ладно, это сейчас неважно.
Она помолчала, ища аргументы. И, кажется, наконец, нашла:
— Знаете, что лучше всего объединяет две стороны?
— Общая цель?
— Общий враг.
— Я вас обожаю.
Джуно не стала обращать внимания на его слова, вместо этого увлеченно пояснила:
— Если вы явитесь на переговоры с виновником всего этого и доказательством, что кто-то пытается натравить одни земли на другие…
Аязелу вздохнул, поглядел на нее своим хитроватым взглядом и спросил:
— Вы можете просто довериться мне?
— Нет, конечно, шутите что ли?
Он покачал головой и убежденно заключил:
— Я все продумал.
Однако, человек может многое продумать, но не все может предусмотреть.