Страница 68 из 122
Глава 34. В которой Джуно и Аязелу становятся женихом и невестой
Джуно проснулась от настойчивого стука в дверь.
— Боно, что происходит? — спросила она громко, но ее гувернантка и сама, кажется, только встала.
Послышались шаги, щелчок замка.
— Ох, господин советник! — раздался возглас Боно.
Видимо, их утренний гость не стал дожидаться приглашения войти. Он, изобразив нечто вроде стука, влетел в спальню Джуно. Она вскрикнула и прикрылась одеялом.
— Что это? — спросил Аязелу, швырнув газету на ее кровать.
Джуно покосилась на издание и увидела там огромный заголовок: “Шокирующая помолвка: советник и чужеземка!”
— Это не я, — фальшиво откликнулась она.
Аязелу вцепился в один из столбиков, что поддерживал балдахин над ее кроватью. Прикрыл глаза. Измученно потер лицо.
— Я выяснил, — убийственно холодным тоном произнес он, — что ваша гувернантка отправила Паулу, мальчишку-посыльного, в редакцию газеты сразу, как только мы вернулись во дворец.
— Ой, — ответила она.
Конечно, она даже не пыталась замести следы. Никто другой не мог стать источником информации для газетчиков, а Джустина, которой советник сделал предложение, не сообразила бы скрыть свою причастность.
— Но я сжала кулачок! — будто бы в слепой надежде крикнула она.
— Что? — выдохнул Аязелу.
— Когда обещала, что не сообщу газетчикам, я сжала кулачок. А это значит, что обещание не действует.
Плечи Аязелу опустились. Он молчал достаточно долго, чтобы Джуно и в самом деле начала переживать.
— Что ж. Вам же хуже.
С этими словами он вышел.
Что, интересно, он имел в виду? Она надеялась, что он не собирался расторгнуть помолвку. Испугавшись этого, она бросилась за ним в гостиную. Советник еще не ушел, она успела настичь его у двери.
— Подождите! Подождите, не сердитесь!
Он повернулся к ней — и тут же отвернулся.
— Оденьтесь, — велел Аязелу.
Джуно сперва прижала руки к груди — искренний порыв — затем глубоко вздохнула и сказала:
— Вы же мой жених.
— Но еще не муж.
— Но жених, — настойчиво произнесла она.
Он искоса глянул на нее. Вообще-то хлопковая ночная рубашка была довольно скромной и показывала куда меньше, чем некоторые ее платья. Только поэтому Джуно позволила себе поиграть в эту игру.
— Прекратите, на меня такие методы не действуют.
— Совсем? — она сделала круглые глаза. — И за этого человека я выхожу замуж? Ну вы и чурбан! Тогда уходите и, пока не извинитесь, не возвращайтесь.
Джуно буквально вытолкала его за дверь и защелкнула замок.
— И лучше бы вам извиниться, пока я не передумала, потому что я сейчас вот на столечко от того, чтобы снова написать в газету о том, какой вы бесчувственный истукан! — крикнула она и ушла в ванную комнату.
В конце концов, ему это было нужно не меньше, чем ей.
В ванной ее нагнала Боно, которая со своим привычным “ох, госпожа” принялась расчесывать ей волосы.
Спустя три часа слуги принесли пурпурные тюльпаны, целую охапку. В цветах лежала записка “Прошу меня простить, за что бы то ни было. А. ди К.”.
Вскоре начали приходить визитеры. Миа и Лиа не могли поверить, они тараторили без умолку, счастливые, что скоро состоится свадьба, а Джуно останется с ними еще надолго. Бу почему-то не пришла вместе с ними. Зато Нику и Кинау заявились вдвоем, подарили цветы, выразили надежду, что свадьба пройдет во дворце, так как, конечно же, цветоносное семейство предложит свою помощь в организации.
После обеда ее пригласила к себе Госпожа. Долго смотрела на нее, затем сказала:
— Удивлена, что вы согласились.
Джуно тоже ответила не сразу.
— Удивлена, что вы думаете, будто я могла отказаться.
На этом их небольшая аудиенция закончилась. Лишь напоследок Госпожа сказала, что возьмет организацию свадьбы на себя.
— Как вам будет угодно, — кивнула Джуно и ушла.
Уже вечером состоялся незапланированный праздничный ужин, куда явилась вся цветоносная семья — кроме Бу — а также Джуно и Аязелу.
Новоявленных жениха с невестой посадили напротив друг друга и принялись беспрестанно поздравлять. При этом Джуно показалось, что только Лиа и Миа были искренни.
Сама Джуно улыбалась так много, что начали болеть щеки. Кажется, впервые с тех пор, как она оказалась в Гордане, ей стало противно от собственного притворства и от всей лжи, что ее окружала.
Поэтому, когда Аязелу проводил ее до покоев и сухо попрощался, она лишь кивнула в ответ. Она так устала…
— Кстати, напишите отцу, — сказал советник.
— Я уже…
Джуно осеклась. Нет, конечно, она еще не сообщила родителям! Официально — нет. Зашифрованное послание — отправляла, а обыкновенное, такое, которое должен был прочитать Аязелу, проверяя ее почту — нет.
— Ах, конечно, я его не отправила! Во всей этой суете…
Советник поднял на нее взгляд и почему-то застыл. Джуно почувствовала, как перехватило дыхание от тревоги, и невольно поправила корсаж. Лишний жест, который выдавал ее нервозность. Аязелу склонил голову набок.
— Можете передать сейчас, я отправлю ночными почтовыми, — предложил он.
— Я еще не дописала, поэтому отправлю завтра утром первым делом.
Аязелу смотрел на нее несколько секунд, затем поцеловал в щеку. Она смущенно отвернулась.
Наконец, он ушел, оставив Джуно в неясном, неприятном волнении.