Страница 65 из 122
Глава 32. В которой Джуно снова подслушивает
— В чем тогда проблема? — услышала она голос Господина.
— Это не совсем проблема. Это некий момент этического свойства.
— Ты — политик, Аязелу. Какие еще этические свойства?
— Я задет, Ваша Милость. Все мои действия всегда в первую очередь продиктованы…
— Ой, ладно. Ты еще давай сопли на кулак наматывай. Чтобы заставлять меня думать, что говорю, у меня есть супруга. В чем проблема с девчонкой Монтен-Блум?
— У меня появилось эффективное решение: помолвка. Мы с госпожой Монтен-Блум объявим себя женихом и невестой, а когда все наши дела будут успешно завершены, расторгнем помолвку под каким-нибудь благовидным предлогом, чтобы не портить девушке репутацию.
— И? В чем проблема? Я велю казнить тебя, если ты не перейдешь к сути немедленно.
Аязелу вздохнул.
— Проблема в том, что я на дух ее не переношу. Когда она говорит… — его голос сделался похожим на глухое рычание, — мне хочется придушить ее собственными руками. Помолвка будет предполагать еще более тесное общение, и я не уверен, что с нетерпением смотрю в такое совместное будущее. Вероятно, именно поэтому саботирую собственный план.
Вот же гад! Нет, конечно, Джуно и старалась создать образ неприятной, глуповатой особы. Но он ведь не знал об этом. Он просто только что целовал в саду женщину, которая вызывала у него отвращение, надеясь, что она поверит в его симпатию.
Господин Горданы расхохотался.
— Она ведь так хороша собой. Неужто это никак не компенсирует пустую голову?
— Хороша. И это раздражает меня еще больше. Когда смотрю на нее, кажется, что готов смириться со всем… Но ее голос. Рассуждения. Поведение… Когда я рядом с ней, мне хочется застрелиться. И знаете, что больше всего сводит меня с ума?
Ответа не последовало.
— Что все вокруг как будто околдованы ею. Как будто стоит кому-то встретиться с ней, она накладывает проклятье. Первый наследник улыбнулся ей.
— Кинау? Улыбнулся?
— Госпожа сегодня обедала с ней и, я клянусь, всем своим поведением выражала расположение.
— Рамила?
Повисла пауза.
— Тоже с ней пообедать, может?
— Имейте сострадание, Ваша Милость. Если и вы попадете под эти чары, я за себя не ручаюсь.
Они помолчали еще немного.
— Не будь глупцом. Тебе же не нужно жениться на ней, Аязелу. Это только помолвка. Назначите свадьбу через год, за это время разберемся с хребтом.
— Да, я понимаю. Вы правы, Ваша Милость, я поддаюсь чувствам. Нужно рационально решить эту задачу и сосредоточиться на том, что действительно важно.
Господин хмыкнул.
— Должен сказать, наблюдать, как нашего сдержанного Аязелу доводит какая-то девчонка — особый вид удовольствия. Неужели она настолько тебе противна?
Советник ответил не сразу.
— Знаете это чувство горького разочарования, когда вы берете с блюда идеальную на вид грушу. Кажется, что на ней нет ни единого изъяна. Прекрасные формы, легкий румянец. Гладкая… кожура. Вы предвкушаете, что и внутри она столь же безупречна. А потом оказывается, что у нее нет ни вкуса, ни запаха, одна вода.
Джуно, пожалуй, никогда не испытывала столь же противоречивых чувств: ей одновременно было жутко обидно и радостно слышать такое описание. С одной стороны, это говорило о том, что она отлично справлялась. С другой… почему-то хотелось, чтобы Аязелу думал о ней иначе. Мог бы просто восхищаться ее красотой, без попытки разглядеть внутренний мир! Мог бы довольствоваться прекрасной оболочкой!
Она уже намеревалась убраться прочь, но Господин задал еще один интересный вопрос:
— Скажи мне, кто это.
Аязелу, видимо, сразу понял суть и, кажется, вздохнул — из-за ветра и шелеста листьев нельзя было сказать наверняка.
— Пока я не могу сказать, Ваша Милость. Все теории рассыпаются в прах, — он хмыкнул, — некоторые подозревают Джустину Монтен-Блум, я и сам на мгновение поверил в это, но… она слишком глупа для этого.
Господин издал смешок.
— Эта девица — шпион? Что за безумные фантазии.
— Что ж, едва ли кто-то догадывается, что наши агенты — это наши агенты. В Бранке мы пустили корни так глубоко, что еще немного, и окажемся в совете. Поэтому я не отметаю ни одну из версий. Но пока… будем работать. Рано или поздно мы узнаем правду.
Джуно все же побоялась задерживаться еще, она бесшумно пробралась к дорожке, скрылась за кустами, побежала ко дворцу.
Там, остановившись в одной из галерей, чтобы отдышаться, она уставилась в пространство перед собой. Итак, в Бранке был шпион. Хорошо бы передать отцу слова Аязелу дословно. Но для этого пришлось бы написать очень длинное письмо, что могло вызвать подозрения. Чем чаще она обменивалась сообщениями с семьей, тем выше был риск, что ее раскроют.
Узнать бы имя шпиона, тогда шифр мог бы получиться весьма коротким…
В своих комнатах она выписала всех, кого знала, с кем общалась она, ее отец, мать. Друзей семьи, деловых партнеров. Слуг. Уставилась на список и поняла, что не имела ни малейшего представления, с чего начать.
Нужно было отложить эту задачку до лучших времен. Джуно кинула список в камин, затем проглотила легкий ужин, чтобы на встрече с Аязелу быть полной сил, и начала собираться. Мстительно улыбнувшись своему отражению, пока Боно заплетала ей волосы, Джуно сказала:
— Сегодня я должна выглядеть просто ослепительно.
Пускай ему будет особенно горько от контраста между видом этой груши и ее вкусом.