Страница 60 из 122
— Признаться, вы ставите меня в тупик, и я ломаю голову, пытаясь разобраться, что вы за птица, — он склонил голову, оценивающе разглядывая ее. — Вы умеете очаровывать мужчин. Сначала второй наследник, затем первый наследник, теперь мой отец. Что вы с ними делаете?
— Вы продолжаете задавать этот вопрос, и я нахожу его оскорбительным. Во-первых, из ваших слов можно подумать, что я прилагаю для этого какие-то усилия. Я просто красивая и интересная сама по себе, мне не нужно как-то стараться, чтобы восхищать и очаровывать.
— Мм.
— Во-вторых, почему вы спрашиваете, если сами точно так же, как они, пали жертвой моего обаяния? Вот скажите, что вас во мне привлекло?
Она подперла кулачком голову, будто приготовилась слушать увлекательную историю.
Советник обвел взглядом ее лицо, плечи. Благовоспитанно не стал опускать взгляд ниже.
— Вы очень красивы, — сообщил он.
Джуно тяжело вздохнула.
— Серьезно, советник, вы даже не стараетесь. Если уж так хотите мне понравиться, вложите в свои слова больше страсти. Будьте конкретнее. Скажите, что именно кажется вам красивым.
— Я прошу прощения. Разумеется, — он прочистил горло и впился взглядом в ее лицо. — У вас выразительные и… умные глаза. Когда вы молча смотрите на меня, кажется, что за этим прекрасным обликом скрывается целый мир. Удивительный, многогранный.
“А потом вы открываете рот…”, — продолжила за него Джуно.
— Очень хорошо, господин советник, — прошептала она, — продолжайте.
— У вас такая утонченная, деликатная красота. Весь ваш облик… вы похожи на изящную фарфоровую куклу.
— Не очень хорошо, господин советник, — скривилась она. — Сравнивать девушку с бездушной куклой…
Он вздохнул.
— Я много работаю, госпожа Монтен-Блум. И редко общаюсь с людьми за пределами дворца. Поэтому могу быть… несколько косноязычным. Я бы сказал, что совершенно одинок, оттого не знаю, как к вам подступиться. Вот если бы кто-то направил меня… Научил…
Аязелу отвел взгляд, как-то грустно вздохнул.
Джуно мысленно закатила глаза: то есть он решил изображать робкого влюбленного, которому она должна была указать путь к ее сердцу? Хорошо же он устроился!
— Если у вас так плохо обстоят дела с комплиментами — а они обстоят плохо — воспользуйтесь другими инструментами.
— Какими? — он чуть придвинулся, с интересом слушая.
— Взгляд, например. Посмотрите на меня так, как будто не видели ничего прекраснее. Как будто я — это все, что вам надо в этом мире. Как будто…
Она осеклась, потому что он в точности выполнил ее указания. Даже зная, что все это было лишь игрой, Джуно на мгновение потеряла дар речи. Затем позволила себе чуть распахнуть губы, разрешила себе утонуть в его глазах.
— Вы нужны мне, — с чувством добавил он.
О, в это она верила. Джуно томно вздохнула, затем отвела взгляд и чуть отодвинулась, задышала тяжело и чувственно.
— Я, кажется, что начинаю понимать, — промурлыкал Аязелу. — Какие еще инструменты я мог бы использовать? Умоляю, поделитесь со мной. Нет ничего, что я хотел бы узнать больше.
— Попробуйте более явно демонстрировать ваше восхищение. Буквально вот столечко, и я решу, что вовсе вам безразлична! Не сдерживайте чувства. Конечно же, я настаиваю, чтобы вы соблюдали этикет, но попробуйте найти способ проявить вашу симпатию, не нарушив при этом правила двора. Понимаете? Не держите все в себе, дайте страсти выплеснуться и овладеть… вами…
— И вами? — горячо прошептал он, стискивая ее руку.
— Мною пока рано, господин советник.
Он чуть отстранился.
— Понимаю. Но если бы мы стали мужем и женой…
— Тогда бы другое дело.
Его нога под столом вдруг прижалась к ее. Джуно вздрогнула от неожиданности.
— На сегодня достаточно, — торопливо проговорила она, вставая. — Вы быстро схватываете.
Не стоило сдаваться слишком легко, он мог что-то заподозрить.
Вечером Джуно написала письмо отцу. Нужно было предупредить родителей, что предстоящая помолвка, о которой они наверняка скоро услышат, была лишь необходимостью. Не хотелось, чтобы они разволновались или, того хуже, попытались ее спасти.