Страница 20 из 122
На многочисленных заседаниях двух советов они все же пришли к решению: повышение пошлин отменялось, но Гордана продавала Бранке зерно по завышенной цене. Потери для Бранки в таком случае сокращались в два раза, к тому же она избегала кризиса в бюджетообразующей красильной отрасли, а Гордана получала возможность повысить свои доходы на продаже зерна.
Джуно помнила, каким был отец в те дни: выматывающие совещания, работа круглыми сутками, затем поездка в нейтральный город, где проходили переговоры. Рассказывал он обо всем с удовлетворением, но каких усилий стоил тот компромисс, знали немногие!
Земли не враждовали, но у каждой всегда был свой интерес.
Чего же эти горданцы хотели сейчас?
В коридоре послышались шаги, которые замерли у двери библиотеки. Джуно едва не поддалась первому порыву — спрятаться. Но ведь охрана видела, что она зашла сюда. Получится очень глупо, если ее, скрючившуюся, обнаружат под столом.
Тогда она взяла с полки наиболее пыльную книгу и торопливо села на ближайший стул. Успела как раз вовремя: дверь открылась, внутрь прошли двое.
— Госпожа Монтен-Блум, — ласково пропел Аязелу, и Джуно ни на секунду не поверила его добренькому голосу и якобы заботливой улыбке.
Она встала и сделала книксен, при этом поздоровавшись сперва с Санару и только затем с Аязелу.
— Что вы здесь делаете? — поинтересовался Господин Горданы.
Джуно, убежденная, что глупости многое прощается, мило улыбнулась и, будто бы веря в искреннее любопытство Санару, ответила:
— Читаю, Ваша Милость, — она указала на том, что лежал на столе.
Аязелу прошелся по комнате и, пальцем поддев обложку, прочитал:
— ”Классификация форм лишайников на северных склонах Карнавы”.
Когда она никак это не прокомментировала — папа всегда учил не оправдываться, если в этом не было необходимости — советник прошелся по помещению, совсем небольшому, и остановился у окна. Джуно не трогала книги на подоконнике, заподозрить ее было не в чем.
— Раз уж мы все здесь, — она скромно сложила ручки перед собой, — могу ли я спросить?
Санару кивнул.
— Ваша милость, я изнываю от любопытства узнать, насколько гостеприимен этот дворец.
Господин Горданы удивленно поднял брови. Она решила спросить прямо:
— Как долго я буду здесь?
— Так долго, как захотите, — великодушно ответил он, взмахнув рукой, тяжелой от множества перстней и браслетов. — Ваши люди спасли моего сына из темницы Вердегрюна, а вы помогли нашим землям раскрыть его ужасающие преступления. Вы вольны находиться здесь хоть целый год.
Джуно нервно сглотнула. Как мило с его стороны. Она посмотрела на Аязелу, тот лживо улыбнулся.
— Это действительно невероятно щедрое и лестное для меня предложение, — произнесла Джуно хрипловато, усердно тяня счастливую улыбку, — но я, конечно же, не чувствую себя в праве так злоупотреблять вашим гостеприимством. Если Вашей Милости будет по вкусу мое решение, я хотела бы отправиться домой через неделю.
Разумеется, она покинула бы дворец сию минуту, если бы ей позволили. Но, чтобы не устраивать дипломатический скандал, она решила назвать социально приемлемый срок.
— Будет очень жаль, если вы порадуете нас своим обществом всего лишь неделю, — Санару склонил голову набок якобы в знак сожаления, камушки на цепочках, что шли от переносицы к ушам, звякнули.
Джуно не обманула его мягкость. Она видела сталь в голубых глазах и в ту секунду, стоя между советником и Господином Горданы, чувствовала себя в западне.
— Я совсем не такой интересный собеседник, Ваша Милость, боюсь, мое общество наскучит вам уже завтра…
— Вы же не хотите обидеть меня, Джустина?
В его ровном голосе отчетливо звучала угроза.
— Нет, конечно же, нет, Ваша Милость!
— Что подумают обо мне Господа Бранки и Карнавы, если гостья сбежит из дворца меньше, чем через месяц?
Месяц — это уже не год. Джуно выдохнула и улыбнулась более искренне.
— Я лишь беспокоюсь о том, чтобы мое присутствие не стало обузой. Спасибо, Ваша Милость, я с удовольствием пробуду в вашем дворце целый месяц, уверена, эти дни станут самыми счастливыми в моей жизни.
Она присела в горданском реверансе, как учила мама. Санару оценил жест, довольно хмыкнув и кивнув ей.
— С вашего позволения…
Джуно вознамерилась уйти, когда голос Аязелу остановил ее:
— Госпожа, а лишайники?
Она замерла, затем бросила взгляд на оставленную на столе книгу.
— Там про северные склоны, а я хотела почитать про южные.
Оставшийся день она провела в своих комнатах, переставляя мебель по своему вкусу. Если ей предстояло жить здесь целый месяц, стоило устроиться с комфортом.
Ее новое временное жилье представляло собой пять помещений: просторная гостиная, спальня с огромной кроватью с балдахином, рабочий кабинет, роскошная ванная и комната для Боно.
Последняя не уставала восхищаться обстановкой, хотя дом семьи Джуно не слишком уступал в роскоши этим покоям. Разве что в Бранке за пределами ее собственной части особняка раскинулись не двадцать акров столь же шикарных интерьеров, а всего несколько помещений: парадный холл, бальная зала, две гостиных, большая и малая столовые, бильярдная, библиотека, комнаты родителей и крыло для прислуги с кухней. Да, без излишеств, но вполне достойно.
Поэтому восторгов Боно Джуно не понимала: можно подумать, они попали во дворец из какого-нибудь Червячьего квартала, где обитали вольные — бездомные, безработные, люди, лишенные гражданских прав.
Вообще-то и во дворце Бранки Джуно бывать доводилось, так что ее сложно было удивить всеми этими богатствами. Разве что в родных землях дворец был сооружен из темного камня и дерева, пурпур в нем вызывал не легкость, а трепет, не восторг, а преклонение, не чувство полета, а ощущение надежности. Он внушал уверенность, что ты твердо стоишь на ногах. Там было спокойно, здесь — до головокружения нервно.
Вечером к ней снова забегали наследницы. Они поболтали о том, о сем, Джуно попыталась вытянуть из них хоть что-то полезное, но девочки, кажется, вообще ничего и ни о чем не знали. Или очень талантливо это скрывали.