Страница 227 из 233
— Но в тебе много того, что я ненавижу и презираю. Завышенное самомнение, черствый характер, грешное тело, сумеречная душа, черное сердце..
— А ты — идеальна тем, что неидеальна. В совершенстве владеешь техникой игры на моих нервах. С детской непосредственностью и простотой доводить до белого коленья. Споришь с таким запалом, что невольно затыкаюсь. Возбуждаешь с легкостью, даже когда откровенно отвергаешь. Доставляешь такое удовольствие, какое не может дать никто другой.
— Ты мне льстишь.. — прикусывает губу Витка, на щеках играет знакомый румянец. Как же я тосковал по нему, по этой реакции.
— Боюсь, это самое незначительное, из того, что думаю о тебе.
— Хм, — задумчиво протягивает Ивакина. — Если я дам тебе шанс доказать нашу цельность, и мы вернемся на Землю то, как узнаем, что мы это мы?
— Поверь, я тебя узнаю, — впервые искорка надежды разгорается до мощного пламени. Даже воспаряю духом: мы будем вместе!
— Как?.. Люди не помнят прошлых жизней!
— Хоть я теперь и человек, но моя сущность не позволит тебя потерять. Главное, верь мне!
— Значит, говоришь в любой сосуд? — игриво блестят голубые глаза.
— Ну, — взъерошиваю волосы. — Я, конечно, погорячился, — криво усмехаюсь. — Твоя месть может завести нас очень далеко. Жестоко, если мне придется жить с животным. Плевать на общество, но внутри не оставит мерзкое ощущение грязи. Однополые отношения тоже не вызывают восторга, как, впрочем, если выберешь мужское тело, а я решусь на женское — мне придется страдать от ПМС.. Суровое наказание, но если ты посчитаешь нужным.. — нервно сглатываю и отвожу взгляд: — смирюсь!
— Идеальное наказание! — смакует Ивакина. — Месть была бы совершенна. Познай, какого это — быть слабее, когда пристают всякие личности, а отбиться нет сил. Испытаешь кайф от месячных, а возможно восторг от родов..
Сжимаю рот, чтобы не высказаться грубо.
— Хорошо, — снисходительно отмахивается Витка, поддевая меня плечом: — В этом кругообороте, пусть будет как есть: я — женщина, ты — мужчина! Но, я задаю правила и считаю, нам стоит обговорить условия возвращения.
— Слушаю, — обнимаю за талию.
— Первое: мы начинаем все с нуля, — обвивает мою шею хрупкими руками. — Нет этих тел — идем от рождения и до.. — многозначительно умолкает.
Киваю, хотя, такой вариант серьезно усложнит поиски Ивакиной. Земля — огромна! Можем появиться, где угодно. Не лучше ли..
— Вит.. — осекаюсь, поймав злобный взгляд Витки.
— Я не говорила, что простила тебя и хоть как-то собираюсь облегчить поиски. Докажи мне, что Suscepit vita consuetud oquecommunis..
— Ведь так заведено самой жизнью.. — вторю эхом перевод. Помню эту фразу. Ивакина ее несколько раз повторяла при жизни, а один раз во сне.
— Да, — кивает, с милой улыбкой Ивакина. — Дам тебе форы несколько лет. Все же неплохо, когда мужчина старше женщины, — подмигивает озорно. — К тому же если переродишься, тебе нужно повзрослеть.
— Отлично, — голос надламывается, чувствую резкий толчок в грудь. — Согласен! — отступаю на шаг, прислушиваясь к ощущениям — вроде тихо. Черт! Время выходит. Скорее всего, Иолла пытается меня оживить. Значит, времени совсем нет. — Вит, а теперь скажи: где скрижаль?
Ивакина вмиг серьезнеет. На лице тревога:
— А что, если это твой коварный план по завладению артефактом? Прекрасная возможность вернуть расположение дьявола?
— Ви-тка, — захожусь негодующим рыком.
— Шучу, шучу, — поднимает руки Ивакина, смеясь. Шагаю навстречу, загребая в объятия, но только по воздуху машу. Оглядываюсь — Витка уже на моем месте:
— Что, глаза подводят? — ехидничает. Помнится, подобная ситуация была, когда я Ивакину в спортзале приводил в чувства. Мстительная гадючка! Но такая обольстительная.
— Ничего, я тебя еще поймаю.. — обещаю зловеще. Витка проказливо вскидывает бровь:
— Попробуй, докажи, что мы сильнее смерти!
— Мы — дети Бога! Нас никому не сломить!..
Образ Витки расплывается, покачивается. Ощущаю еще один мощный толчок. Сердце выдает такой удар, что вскрикиваю от боли.
— Что с тобой! — Лицо Ивакиной искажается от ужаса и жалости.
— Пора уходить! — успокаиваю мягко. — Не волнуйся. Просто скажи: где скрижаль? — последнюю фразу цежу сквозь зубы. Образ Витки стирается — остаюсь один на один с болью и мраком. Опять зависаю в «нигде» — возвращаюсь в отправную точку.
Меня явно пытаются воскресить. Надо спешить. Скоро в путь — новую жизнь, правда.. Рай для меня закрыт, а из Ада сам дьявол выслал. Придется сжать волю в кулак, и очередной раз пройти Баатор. Уверен, господин устроит радостный прием, а Абигор и Ваал, постараются на славу, чтобы эта проходка по кругам оказалась куда ярче и запоминающей предыдущей. Но я справлюсь! Обязан!
— В колодце, — льется тихий голос Ивакиной. Возле меня из воздуха материализуется Витка. Хрупкую фигуру облегает короткий, легкий сарафанчик цветастой расцветки, на тонких лямочках. Полная грудь прикрыта едва ли. Стройные ноги почти не касаются земли. — Зеркало — ключ, а слова для снятия заклятия ты знаешь!.. — Соблазнительница обвивает меня за шею, прижимается всем телом. Чуть закидывает голову, явно ожидая поцелуя. Не в силах устоять перед соблазном, сжимаю в объятиях. Ясные как лазурное море глаза, не отрываясь, смотрят в упор. Щеки алеют, губы настолько яркие, что невольно сглатываю. Мне нужна эта женщина! Хочу до безумия! Плевать в какой оболочке, я найду ее, чего бы оно ни стоило. Учую.. Мы женаты перед Богом. Души как магниты притянуться. Докажу нашу необходимость друг в друге. Единство, целостность.. Она восполнит до верха пробелы, но мне будет всего мало!
Припадаю со стоном, но.. черт возьми, в межпространстве ничего не чувствуется. Выручают лишь воспоминания. Мелькают картины жарких ночей, страстных моментов, горячих взглядов, прикосновений.
— Никакого яда, — предостерегает Ивакина, отрываясь. Злючка будто читает мои развратные мысли. Проворный розовый язык спешно прогуливается по моей верхней губе, словно провоцируя на рык, тотчас сорвавшийся:
— Клянусь!
— Никаких демонических штучек.. — продолжает томить, искушать ангенесса. Меня трясет словно в лихорадке.
— Дьявол меня лишил последних привилегий — я человек «от» и «до».
— Отлично! — вырывается Ивакина из объятий и тут же сочувствует: — Прости, мне так жаль, — выглядит забавно, если учесть, как лживо звучит.