Страница 217 из 233
Глава 22
С разворота бью в стену кулаком. Бревна испуганно вздрагивают, рука глухо встречается с поверхностью, но ничего не ощущаю. Ненавижу межпространство. Здесь даже в боли не забыться! Гребаный мир, ни о чем. Амебное существование призраками без чувств и жизни. Такое долго не выдержать — уж лучше подыхать и раз за разом проходить круги Ада.
Распахиваю дверь в другую комнату, стремительно вхожу.
Полупустая, угрюмая. Одну стену украшает атрибутика БДСМ — цепи, наручники, плети, хлысты, и прочие мелочи, но замечаю одно пустующее место. Рядом просторная постель с ажурно-металлическими спинками. На кроваво-багровом белье величественно лежит пантера в шипастом ошейнике. Словно лазурное море глаза чуть приоткрыты. Хищница зевает и ленно поднимается. Потягивается, не сводя пристального взгляда. С изумительной грацией покидает постель и неспешно шагает ко мне, покачивая длинным изящным хвостом. Обходит меня — жду нападения, даже дыхание затаиваю, но пантера не торопится атаковать. Ластится к ногам. Чуть замешкавшись, подрагивающей рукой глажу по блестящей шерсти отдающей синевой, чешу за ушками. Хищница мурлычет и материализуется в Витку. Развратную богиню грубой любви. Темные волосы забраны в высокий хвост, который в свою очередь, заплетен тугой косой. Глаза ярко подведены черным, губы вызывающе алые. Смотрит острым взглядом безжалостной госпожи. На горле ошейник как был на пантере. Кожаный бюстгальтер почти не скрывает пышных форм, крошечные трусики подчеркивают округлые ягодицы. Колготки в сеточку, шпильки на таком высоченном каблуке, что невольно мелькает очумелая мысль: такие ножки, да мне бы на плечи..
Глупость отлетает прочь — ангенесса неспешно отступает. Металлические набойки звонко цокают — Ивакина, соблазнительно покачивая бедрами, шагает к стене, пленяя манящим взглядом и демонстративно наматывая на руку длинную кожаную плеть.
— Мне кажется, — нарушаю висящее молчание, — ты немного утрируешь наши сексуальные отношения.. — затыкаюсь, с восхищением наблюдая за змеящимся хлыстом. До последнего уверен: не посмеет, но отшатнуться не успеваю — плеть изящно прорезает воздух и со звоном щелкает возле лица. Касается щеки, шеи, плеча, но боли не ощущаю. Чуть отступаю — плеть со свистом извивается и стремительно возвращается к хозяйке. Ивакина с деланным спокойствием вновь наматывает «змею» на локоть:
— Я подумала, что разнообразить нашу сексуальную жизнь будет неплохо. Ты — демон, за века обыденность тебе наскучила. Вот я и решила внести новшество. Побудешь нижним.
— Для этого я слишком «верхний», Ивакина. Двум сильным придется искать компромисс.
— Я уже нашла.. — хищно скалится Витка. Хлыст снова описывает грозный круг и хлестко щелкает по моей груди и животу. Не уклоняюсь — боли все равно нет, а тело в межпространстве обескровлено и даже шрамов не остается.
— Я готов отдать бразды правления тебе, — начинаю, только плеть оказывается у Ивакиной, — но если дашь слабину, опять заберу вожжи в свои руки. В таких отношениях как у нас, кто-то обязан быть верховодцем, иначе ссор не избежать.
— Может, стоит сменить партнеров? — вскидывает бровь Витка. — Поищем других..
— Меня в тебе все устраивает! — огрубеваю ни с того, ни с чего. — Мой разум говорит: ты — моя! А ты не устала игнорировать подсказки своего?
— О каком разуме ты говоришь? — беснуется Ивакина. Замечаю, как комната по периметру задается огнем. Вспыхивает на постели. Огненными щупальцами ползет по стенам: — Ты вывернул меня наизнанку! — гневно выплевывает Витка. — Уничтожил тело, изуродовал душу! Из-за тебя я предала семью!..
— Мне плевать! — ору, заглушая крик Ивакиной. — Думаешь, проникнусь сочувствием?
— морщусь, будто проглатываю лимон. — Не смеши! Я — тварь последняя. Но это не меняет того, что я хочу тебя вернуть и сделаю это!
Языки племени облизывают все убранство комнаты — красно-оранжевые капли падают с постели на пол, извиваются тонкими ручейками.
— У тебя нет совести, жалости.. — визжит в бешенстве Витка, подкрепляя фразу стремительными ударами хлыста.
— Да! Я — скотина, подлец.. Кто угодно, — яростно чеканю каждое слово, лишь изредка отклоняя голову. Не из страха боли, по инерции — чтобы плеть не маячила возле глаз. — Ты об этом знаешь, и все равно будешь принадлежать мне. Проглотишь обиду, простишь. Снова, опять, который раз.. — перечисляю хладнокровно, в такт хлестким ударам. — Другого не дано!
— Ты слишком самонадеян, — задыхается от злости Ивакина. На лице отвращение перемешивается с брезгливостью.
— Ты это поощряешь, — плачу той же монетой. — Давай, бей!.. Еще! — подстрекаю к яростным порывам. Очередной взмах. Плеть волнится, приближается ко мне — стремительно ловлю кожаный жгут, прорезавший воздух возле лица. Быстро наматываю на кулак и рывком притягиваю Ивакину к себе. Явно не ожидая подобной прыти — Витка послушно оказывается рядом. Обнимаю так крепко, что ощущаю малейшие выступы податливого тела. — И это все? Доминирование закончилось?.. Я так и не понял, ты хочешь причинить мне боль или возбудить до умопомрачения? — рычу жестче, чем ожидаю сам, но я не на шутку распыляюсь, когда моя девочка так себя ведет. — И для первого, и второго этого маловато, слабовато.. Я люблю сладкую боль, острую, резкую, тягучую.. любую! Не забывай о моей сущности. А вот ты, аккуратнее, — перехожу на вкрадчивый шепот, — перестараешься, подумаю, что хочешь отношений грубее, — перевожу дух. Невольно замечаю: янтарные дорожки пламени быстро текут к нам с Виткой. Описывают круг, заточая в ловушку. Объятий не разжимаю — притягиваю госпожу сильнее: — Подвешу распятой, груди проткну иглами, вагину прищепками и рукоятью, твоей милой плеточки, отымею тебя во все щели, — захожусь грязью, старательно расписывая покрасочней первый пришедший на ум акт садо-мазо. — Чтобы прочувствовала все прелести от игр БДСМ, а не той шелупонью которую тебе показывал в страхе спугнуть большей грубостью. Для тебя может показаться изнасилование, а другие за такое удовольствие многое отдадут..
Ивакина бледнеет, нас охватывает яростный огонь:
— Ты.. ты..