Страница 213 из 233
Нервно сглатываю и взбираюсь наверх. Стоя на четвереньках, шумно хватаю воздух, и только бешеный грохот сердца усмиряется, сажусь на край. Бездумно гляжу на неспешно бурлящую реку из магмы, приходя в себя.
Ну и воображение у Витки?!.
— Любил ли ты когда-нибудь? — голос Ивакиной звучит с робким интересом.
Невольно вздрагиваю. Рядом со мной уже сидит Витка. Отчужденный взгляд устремлен в никуда.
Вопрос застает врасплох. Некоторое время собираюсь с мыслями. Чуть медлю:
— Да!
— И что случилось? — летит ненавязчиво.
— Она выбрала другого, — отзываюсь нехотя.
— А-а-а, — протягивает задумчиво Ивакина. Ловлю пристальный взгляд холодных глаз. — Теперь ты зол на мир и мстишь всем женщинам?
— Нет, нет, — уставши, но часто качаю головой. — Чушь!.. Не понимаю, — взъерошиваю волосы, — к чему бессмысленный разговор?
— Хочу знать, что такое любить, — вкрадчиво поясняет Ивакина бесцветным голосом.
— Думала, люблю мужа, но ты доходчиво переубедил. Так что же есть любовь? — настолько внимательно уставляется на меня, что на миг теряю дар речи.
— Нетленное чувство, — бормочу не своими губами, — заставляющее делать немыслимые глупости, — умолкаю, потупив взгляд. Перед глазами мелькают ускоренные моменты моего пути через дебри Рая, Ада и межпространства в поисках Витки. Если судить по этим поступкам, то я давно погряз в любви.
Твою мать! Да я утонул в ней!
Остается радоваться, что девчонка не может читать чужие мысли.
— Например? — не унимается с допросом Ивакина. На лице не поддельный интерес и жажда понять. — Желание быть рядом?..
— Такое испытывают не только влюбленные. Верные собаки.. — осекаюсь, вспоминая Ксафана и его преданные глаза. — Любая живность, привязанная к хозяевам.
Витка мрачнеет, брови съезжаются к переносице:
— Готовность пожертвовать собой? — шепчет осторожно, словно боится, что засмею за опрометчивое предположение.
— Аналогично первому, — не премину разбить иллюзию, хотя осознаю: на данном этапе больше оправдываю собственную выходку — вылазку в Рай, Ад и межпространство. Впрочем, как и причину, ведь изо всех сил пытаюсь себя убедить, что не из-за любви.. Жуткий эгоизм, чувство собственника заставили пойти на бредовую крайность.
— Чтобы ты сделал, желая доказать, что любишь? — озадачивает новым вопросом Ивакина. Опять заминаюсь, растеряно мотаю головой:
— Отказался бы от соблазнов и жизни в Эдеме, — выдавливаю нехотя, ненавидя себя за слабость и честность. — Преодолел свои слабости и заглянул во все уголки каждого круга Баатора. Умер бы в конце концов...
— Ты так любил мою маму? — хищные брови Ивакиной удивленно взлетают, но в глазах, ни намека на ревность.
— Нет, — морщусь брезгливо.
— Но говорил, что..
— Албериту любил настолько, — спешно разъясняю, — что позволил быть счастливой с другим, — чеканю каждое слово. Всматриваюсь в любимые черты, надеясь, что Витка смягчится, поймет.. и мне не придется объяснять очевидное.
— Завидую, — робко кивает Ивакина. — Ты молодец, — смотрит бесстрастно, голос снова льется безжизненно. — Почему хмур? Считаешь, потупил не правильно?
— В отношениях с Алберитой — правильно! — отрезаю угрюмо. С девчонкой куда сложнее, чем думал. Чувствую, ожидает долгая борьба. — Но с «другой» такого не допущу. Я — эгоист, — огрубеваю. — Свое больше никому не отдам..
— Другая.. — поджимает губы Витка и некоторое время молчит. — А если она будет умолять оставить ее в покое?.. — во взгляде мелькает осмысленность и даже вызов.
— Найду способ переубедить! — бросаю твердо.
— А-а-а, — снова протягивает Ивакина, неопределенно кивая, будто соглашаясь со своими мыслями. Зависает молчание, трепетное, скромное, удобное. — Какой способ? — нарушает интимность молчания, но смотрит потерянно, словно так и не нашла ответа, хотя старалась всеми силами. Отворачиваюсь, не в состоянии выдержать такого эмоционального напора:
— Если придется, разнесу к чертовой матери Ад, — вибрирует голос, пронизанный страстью, — весь до последнего облачка Рай и грешную Землю.. — осекаюсь. Витка в долю секунды стекленеет. Вспыхивает быстротечным огнем и рассеивается фейерверком искр.
Несколько минут жду, надеюсь, что появится вновь, но этого не происходит и воздеваю себя на ноги. Пора двигаться — под лежачий камень вода не течет. Битва за душу Ивакиной предстоит жестокая, и пока я бесспорно проигрываю.