Страница 198 из 233
Ухаю на землю. По спине проходится адская боль — пес сопя, явно выдирает из меня трезубец. Завопить не получается — мычу, раздираемый отчаяньем и собственной уязвимостью. От безысходности стискиваю зубы, утыкаюсь лицом в каменный пол.. Рядом мелькают лапы пса..
..Ксафан уже не рычит, озлобленно лает и остервенело бросается.
Сжимаю ладонь — онемевшей рукой силюсь понять: у меня ли бутылек. Разобраться получается едва ли. Вроде, что-то в пальцах есть.. Спасение — единственный шанс вырубить Бельфегора!
Едва соображаю, но неуклюже размахиваюсь, и что есть сил, бросаю «дыхание» в сторону, где предполагаю находится демон-страж, а мы явно добрались до него, — и под углом, в надежде: там будет стена. Затаиваюсь на миг.. Жду.. Раздается робкий бой стекла, разлетающегося скола..
Совсем рядом свистит воздух и с жутким грохотом возле головы втыкается в каменный пол увесистая кувалда. Даже не сразу понимаю, что, зачем, почему.. В ужасе таращусь и чуть отклоняюсь от второй — руки Бельфегора, с яростью нападающего на меня и Ксафана. Хлопаю глазами, прогоняя дымку, и не сразу доходит: это не мираж, не помутнение — за спиной стража разрастается голубоватый туман. Несмелый, медленный, негустой..
Пес, люто огрызаясь, атакует. Все пасти клацают зубами — нет-нет, да и отхватывают куски плоти монстра, но оттеснить демона не получается. Непрошибаемый страж ревет зверем, вскидывая руки-кувалды и вновь обрушиваясь на животину и меня разом.
Почему не действует «Морфей»?.. Мысль не успевает полностью оформиться. Лицо Бельфегора словно стекленеет — он застывает с поднятыми ручищами и точно подрезанный, ухает на каменный пол. Отползти не могу: сказочно везет — монстр приземляется между мной и псом. Правда, с таким грохотом, что непроизвольно вспоминаю фразу, которую не раз повторял ученикам, будучи директором охранного агентства: «Большие шкафы громко падают..»
Пещера вздрагивает, с потолка и стен чуть осыпаются камушки. Секунду смотрю на Ксафана — глаза зверя мутнеют. Его ведет, будто изрядно пьян, но на подкашивающихся лапах ступает ко мне. Бережно хватает за штанину и тащит.. Некоторое время бесцельно гляжу в темноту.. полотка.. Прорезается свет, мой «буксир» все медленнее, все чаще останавливается, хрипит.. Еще шаг. Хватает грубее, даже ощущаю жалящее прикосновение острых клыков. Близко слышу сладостный плеск воды. Краем глаза вижу: две оставшиеся не спящие морды Ксафана, — другие обездвижено болтаются на уровне лап, — подталкивают куда-то дальше.
Секунда — падаю в воду, и меня тотчас пленят ее ледяные оковы.
Даже выплыть нет сил, спастись, бороться за жизнь. Иду камнем ко дну. Голову сдавливает, дыхание заканчивается — грудь сжимается, в глотке словно пробка. Конвульсивно дергаюсь — хватаю глоток.. тянусь к свободе..
Конец..
Это конец!
Ивакина.. прости.. не смог.. подвел..
Чернота. Провал..
Как ненавязчивый свет, из темноты выплывает чарующий образ. Хрупкая фигура.. Витка! Игриво улыбается. На щеках нежный румянец. Взгляд манит. Тянусь, но она удаляется!
Боль с такой силой впивается в тело, что распахиваю глаза и рьяно бьюсь в судорогах. Жить! Я обязан жить! Плыву, точно ужаленный — нервными, рваными гребками.
На поверхность!..
К свету!
Не-е-ет. Рано сдаваться! Я еще не доказал Витке, что достоин ее.. От меня так просто не отделаться!
Не успеваю вынырнуть, как сквозь прозрачную воду вдалеке вижу сероватое пятно. Неуверенно плыву к нему — с каждым движением наливаюсь силой. Гребок, еще один. Уже жизнь бьет ключом, мощь бурлит будто кипяток на огне.
Удивительно! Я дышу..
Приближаясь, ликую — в стене выемка аркой. Неглубокая, словно рамка для картины. В ней аккуратно в округлый трафарет вставлен флакон с чем-то зеленоватым. Вынимаю, бережно сжимаю в кулак и рвусь на поверхность.
Выныриваю словно кит, жадно заглатывая воздуха. Несколько секунд прихожу в себя. Выбираюсь из купальни.
Бельфегор спит, от мощного храпа даже пещера вибрирует. Рядом с водоемом лежит обездвиженный Ксафан. Морды раскинуты в стороны, пасти распахнуты, языки свисают, веки закрытых глаз трепещут.
Черт! Дружок.. Приседаю возле него, обследую на ранения. Жив, просто спит. Медлить нельзя. Действие «дыхания» тоже не вечно, скоро Бельфегор проснется и тогда нам несдобровать. Вон, уже начинает шевелиться, мычит..
Твою мать! Как поступить? Ксафан так тяжел, что мне его не поднять. Стоп! Я же бултыхался в купальни Бога! Теперь силен.. А что, если пса искупать?
Более грозный рокот Бельфегора стирает очень удачную мысль. На ее исполнение нет времени. Рывком поднимаю дружка на руки..
Вот это да!
Он довольно легкий! Наращивая темп, бегу на выход, хлюпая мокрыми кроссовками по каменному полу. Неожиданно громкое эхо предательски долго звучит по витиеватым коридорам, ведь не знаю куда двигаться и потому плутаю словно лис. Несколько раз наугад юркаю в проемы, — хотя на выбор дается штук по пять, — и только выскакиваю из пещеры на просторное каменное плато, раздается злобный, раздосадованный рык Бельфегора.
Мчусь еще какое-то время. Ноша не тяготит, но Ксафана нужно привести в чувство. Притормаживаю только, когда выскакиваю на лесистый участок и за минуту прежде, чем замечаю, как одна из голов Ксафана, поднявшись, недоуменно смотрит то вперед-на дорогу, то на меня. Сладко зевает..
— Приятель, — радуюсь открыто. Встаю на колено и бережно ставлю уже очухавшегося пса на лапы. Морды в полном смятении — рассеянные взгляды сменяются на восторженные. Восемь глаз уставляются на меня с нескрываемой любовью. Даже неудобно становится. Прокашливаюсь: — Ты, это.. — осекаюсь. — Спасибо тебе, — язык заплетается, благодарность получается невнятная, смазанная. Сам себе отвратителен, но как проявить чувства, показать эмоции не знаю. Чешу макушку: — Круто ты..
Пес счастливо тявкает и все четыре языка разом проходятся по моему лицу. Смеясь, треплю поочередно, то одну голову, то сразу две — насколько рук хватает, но «глаз мандрагоры» при этом не выпуская. Это наш пропуск на следующий круг!
— Надеюсь, ты не брезгливый, — хмыкаю и шустро снимаю штаны, все еще мокрые, липкие и до омерзения холодные. — У меня тут есть лекарство. Ну-ка, ротики открывай. Ксафан, ни секунды немедля, распахивает пасти и с такой преданностью подставляет все четыре морды, что захожусь искренним смехом, но, не забывая выжимать одежду. Пес жадно глотает скудное питье, сиреневые языки проворно подхватывают оставшиеся капли.