Страница 176 из 233
Неприятное чувство заставляет сердце испуганно нестись вскачь, в животе предательски сводит морозцем. Лилит, грубовато схватив за горло, вынуждает выпить сладковато-кислую жидкость из бокала. Сопротивление подавляет безжалостно — надавливает на шею сильнее. Только отрывает бокал от губ — захожусь кашлем. В голове нарастает гул, перед глазами плывет, будто несусь на карусели.
— Это что за дрянь?.. — хриплю не своим голосом, удушливо хватаю воздух ртом.
— Зелье, мой милый, — тянутся неестественно приторно слова. Голос ангенессы то стихает, то усиливается: — Вита, говоришь. Будет тебе Вита..
Опускается передо мной на колени. Ловко справляется с бляшкой ремня. Расстегивает молнию на джинсах. Встряхиваю головой, прогоняя помутнение, но очертание Лилит все равно расплывается:
— Ты чего делаешь? — недоумеваю.
— Как что? — быстро-быстро хлопает ресницами ангенесса. Лицо растягивается, сужается, искажается. — Тебя ожидает кромешный Ад, Зепар. На этот раз моя месть все же свершится, и Дьявол тебя низвергнет окончательно. Обломает крылья и раздавит, как тлю безропотную.
— Что значит, на этот раз? — цепляюсь за размывчатое объяснение.
— To и значит, милый, — бархатно мурлычет Лилит, бесцеремонно вытащив мою плоть. Нежно поглаживает, чуть сжимает. Пытаюсь игнорировать, но против воли реагирую. Будь проклята анатомическая слабость! Где разум? Где импотенция? Нахожусь в плену, избит, под наркотиками, мучаюсь приступами самоедства, а нет же.. Треклятая мышца каменеет, взбухает. В животе стягивается узел, подбирается к паху.
О, черт! Откидываю голову, сжимая зубы до скрипа. Ангенесса умеючи играет языком. Плоть восстает сильнее. Лилит искусно облизывает, покусывает, всасывает. Сучка! Развратная, больная.. искусительница. Что творит? За что?!. Не хочу возбуждаться, не до этого.. Но разве это волнует предательскую плоть? К тому же в столь острых коготках и, уже тем более, когда рядом такие зубы и губы.
— Первый раз не вышло, — доносится далекий голос Лилит, будто нахожусь под водой. — Я позволила уйти Алберите, а тебя отправила в нокаут и сдала дьяволу. Надеялась, что он тебе проучит. Уничтожит! А ты.. гаденыш умудрился выжить. И даже больше. Опять влюбился! Заваливаешься в Рай и просишь моей помощи!
— Это.. была.. ты?.. — выдавливаю ошарашено, хотя не понимаю, я ли говорю. Лицо онемевает, губы не слушаются, да и звуки больше смахивают на хрипы. Впрочем, все неважно! Злобы не испытываю, обуревает счастье — не Алберита.. Это не она сделала!
— Да, милый, — сахарно щебечет Лилит, с большим пылом лаская восставшее либидо, которое все ощутимее. — Так хотелось мести, что не сдержалась. Прости..
— жарко облизывает, прикусывает. Уже ни черта не соображаю. Границы реальности искажаются.. Стираются. Ангенесса действует изощренней. Очертания красотки окончательно расплываются. От волнительных поцелуев, игр — кружится голова. Я в полной темноте, покачивающейся, сгущающейся. Зависаю.. Отдаюсь в объятия. Мгла окутывает теплотой, мрачностью, неизведанностью. Мыслей нуль, эмоций тоже, но мрак, убаюкав нежностью, спешно обращается в безжалостно- ослепляющий свет. Волна тошноты стремительно поднимается к горлу, но выблевать не успеваю — точно перекрывают клапан. Моим ртом завладеют чувственные губы. Силюсь рассмотреть, кто госпожа. Часто-часто моргаю и едва не стону от счастья. Витка, сидя на мне, обвивает руками за шею. Дарит пылкие поцелуи на грани лишить рассудка через экстаз. Сгребаю Ивакину в страхе, что ускользнет. Отвечаю с пылом.
— Вит.. Как?.. Это ты?.. — задыхаюсь чувствами. Совсем голова кругом идет. Встаю, не выпуская из рук Иванкину, и тотчас падаю на упругую мягкость. Витка берет бразды правления в свои руки — опять на мне. Игриво улыбается, реснички трепещут, взгляд с поволокой. Сжимает бедрами мои. Нетерпеливо ерзает, ловко насаживаясь на мою уже болезненно восставшую плоть. Как жарко, влажно, но.. не так тесно, как до этого. Еще, в движениях опытность и проворность искусной любовницы. Раньше была более робка. Краснела через слово, прикусывала нижнюю губу, несмело воздевала глаза с немым вопросом: а можно?.. «Дуреха!» — едва сдерживался от возгласа. — «Не можно, а нужно и даже больше — я твой, делай, что захочешь!» Она смущалась, но изучала.
Сейчас, вопящее от возбуждения либидо требует успокоения, именно через получение удовольствия. Не думаю, что самое время для секса, но если Витка хочет, уже на мне, то почему бы и нет?!. К тому же, как отказать, когда так убеждают в неуемном желании?
Бесстыжие поцелуи, наглый язык, точно змеиный, описывающий невероятные танцы с моим. Не помнится, чтобы Ивакина имела в своем арсенале подобное умение, но ускоряющиеся покачивания, неумолимо подводят на грань выплеска похоти. Выбрасываю пустые мысли из головы — экстаз накатывает все сильнее. Сжимаю упругие ягодицы, помогаю наезднице не сбиться с ритма, насаживаю резче. Уже жаркий ком стремительно ползет по животу, перетекает в пах.. Подрагиваю в предчувствие катарсиса. Плоть каменеет, вот-вот выплюнет страсть — словно шланг под напором воды, но с перекрытым краном. Хрупкое тело в руках дрожит, закончив скачку раньше меня. Вскрикивает протяжно, томно, до омерзения смутно-знакомо. Успеваю отметить, что голос не Ивакиной, она не так стонет, но не в силах больше сдерживаться, проникаю как можно глубже и разрежаюсь.
Дыхание рваное, ритм сердца бешеный. Прижимаю тело крепче, утыкаюсь в макушку. Вдыхаю аромат.. опять отмечая, что и запах не Виткин. Более сладкий, приторный. Память нехотя возвращается, а с ней и жуткая догадка ехидно нашептывает: «А ту любовницу имел-то?» Открыть глаза решаюсь не сразу. Нежное дыхание щекочет шею, вот только неприятно, скорее отвратительно и тошно. Совесть колет, разум вопит об измене. Негодуя, рывком отклоняю.. Лилит. Распутница удовлетворенно улыбается, в глазах довольные искры.
Вот же сучка!
Брезгливо сбрасываю ее на ложе и пару секунд оглядываюсь. Комната незнакомая. Цветочки на стенах, розовые, красные тона в дизайне, разбросанная повсюду дамской одежда, говорят о том, что мы в женской спальне. Предполагаю, в особняке ангенессы. Наслышан от братьев и сестер. Лилит к себе изредка таскает демонов, ведь сюда проникнуть просто так, никому не дано — только с ней. Ад Адом, но жители нижнего мира не в силах передвигаться по нему, как вздумается.