Страница 152 из 233
— Не-е-ет, крошка моя, — протягивает восхищенно Ивакин. — Ты все-таки, поражаешь умением приспособиться к обстановке. Принять нужную сторону и с гордо поднятой головой подняться с колен, даже если только что была беспощадно выпорота кожаной плетью. — Муж заходится раскатистым смехом — чуждым, леденящим кровь: — Слышал, Зепар? Удовлетворение и я ей устрою, когда все закончится..
— У Витки может быть сколько угодно любовников, — наконец подает непробиваемо бесчувственный голос Андрей. — Лучше, хуже меня, но у всех будет один главный недостаток — они не я!
— Тьфу, — смачно плюет Вадим в сторону Зепара, — ты так в себе уверен? Зря! Тебе больше не будет места на земле в человеческом теле.. Тебе — твари, от которой даже сам Дьявол отрекся и низверг! Падшую душу не примут ни в Раю, ни в Аду. Придется подыскивать сосуд самостоятельно. Ха, какую-нибудь молекулу, амебу простейшую. Так и будешь скитаться от ничтожества к ничтожеству.
— Ничтожество говоришь.. — рокочет задумчиво Зепар, брови хмуро съезжаются на переносице. — Не хочу разуверять, что ничтожность несет в себе душа, а не бренное тело, но раз ты о таком.. Значит, и твой организм попадает в мой список, как новый дом, вот только, у меня не получится в тебе обустроится даже какой- нибудь раковой опухолью, — буднично отрезает. — Своей оболочки лишишься первей меня.
— Убожество! — заходится бешенством Вадим и подскакивает к Андрею, но так резко останавливается, словно боится переступить невидимую черту ловушки. — Я тебя буду убивать, растягивая удовольствие..
* * *
С напущенным усердием обшариваю плинтус и деревянные доски руками. Но с большей внимательностью спешно изучаю глазами, более-менее привыкшими к затененности хижины, пол, в поисках того, что удерживает Зепара на месте. Уже, когда подкатывает отчаянье, взгляд все же цепляется за небольшой камушек, торчащий из щели между досками. Интуитивно провожу мнимую прямую, и обнаруживаю еще один. Чуть ближе к Вадиму — третий и немного в сторону на меня — четвертый. Андрей в квадрате.. Что за камушки?..
Ладан?!. Точно! Вот почему преследует его стойкий запах! Значит, поговорка: «Как черт ладана боится!» не совсем вымысел? Может, и не боится, но ладан однозначно, не подпускает демона — удерживает будто святой круг.
Стоп! Почему Зепар в нее попал?
Он ведь обладает сверхобонянием!
Учуять запах древесной смолы обязан на раз, конечно, если Бог о таком не позаботился и не притупил нюх ангелов и демонов к этому веществу. Но почему-то кажется, что Андрей специально ступил в ловушку.. Если так, то зачем?..
По телу бегут волны ужаса. Земля вздрагивает. Хижина пошатывается, комнату заполняет серая дымка. Захожусь кашлем, прикрываю нос и рот ладонью, отмахиваюсь от пыли и сора, все еще судорожно держа цепочку. В глаза резь, но вижу: за окнами пролетает ослепляющее огненное свечение-шар.. Полыхает, будто взрывается снаряд. Земля вновь содрогается. Еще запал.. Снаружи начинается бомбежка — грохочет, трещит.. От страха, чуть не падаю — упираюсь руками в пол.
— Твари за вами следили! — свирепеет муж, и в два шага оказывается рядом со мной. Глаза дико вращаются, на губах пена: — Быстрее шевелись, дура! — брызжет слюной.
— Если у нас не будет артефактов, нас разорвут на части.
— Почему же они этого не сделали раньше? — испуганно бормочу, не понимая.
— Я поставил защиту из камней по обе стороны хижины. Ангелы и демоны не могли меня найти, а вы умудрились их притащить на хвосте!
— О! — бормочу в ужасе. — Тогда, дело времени! Снесут бревна, нас убьют — тайник будет у них!
— Нет! — визжит яростно Вадим. Хватается за свои волосы, носится от меня до ближайшего окна и обратно. — Тайник под защитой заклятия твоих родителей, — тараторит с сумасшедшинкой в голосе. — Скрыт от глаз любого.. Его никто не может найти кроме тебя, даже если будет лежать перед носом! — Хижина вновь содрогается, бревна жалобно скрипят, проемы расширяются. — Ты дверь закрыла? — яростно рычит.
— Нет, — потерянно трясу головой. — Зачем? Разве двери помеха?..
— О-у-у.. — взвывает Вадим убегает из комнаты в коридор. Слышится поскрипывание затвора, щелчок замка. Через несколько секунд муж возвращается:
— Совсем охренела? — орет точно потерпевший. — Быстрей доставай артефакты! Мы тут вечность не просидим, — лицо искажается отвращением и злобой.
— Но ловушки.. — блею, вжимая голову в плечи.
— Разрушить можно любую, особенно, если знать, где она.. Всего-то — повредить границу или кинуть невинную жертву — и все! — жестикулирует нервно.
— Тогда смысл был запариваться? — смотрю на мужа, глупо хлопая ресницами.
— Чтобы хоть на время задержать! — точно на иголках подскакивает он к окну и суетливо глядит то в одну сторону, то в другую. — Вокруг хижины поставил и в доме, но они скоро рухнут, если половые доски и стены разойдутся сильнее, а они уже на грани. Шатаются — дом-то трясется.. — оборачивается и орет муж, чуть не срывая голос: — Так что, шевелись дура, а не то Зепар нас растерзает, как только выберется.. Он, тварь, такая, уже не совсем демон и не совсем человек! Ему законы не писаны. Мой контракт ему до одного места. С ним покончить нужно немедля! — стремительно подходит Вадим и визжит уже над моей головой. Сижу на корточках, упираясь руками в шатающийся пол, хотя уже давно нашла, что искала. Осталось только открыть. В сомнении кошусь на Зепара — в бездне сумрака глаз на миг проскальзывает беспокойство и волнение, но, только поймав мой взгляд, вновь леденеет. Хищно ухмыляется:
— Когда выбирают, колеблются только, когда ни один из вариантов, по сути, не нужен. Слабачка! Отворяй, муженек требует.. — слова заглушают новый грохот и треск. Хижина так сильно вздрагивает, что даже пыль по комнате поднимается новым облаком:
— Suscepit vita consuetudoque communis.. — чеканю, повышая голос. Угол дома задается серебристым свечением. Щелкает, трещит и половица с хрустом сгибается. Юркаю руками в открытый проем. Обдирая пальцы, вынимаю небольшую деревянную шкатулку-футляр. Красивая, с резной поверхностью, испещренной знакомыми письменами, как на зеркальце. Рассматривать некогда — вставляю в крошечную скважину ключ и открываю крышку. На кожаной фигурной подкладке кинжал удивительной работы. Платиновая поверхность расписана рунами и непонятными значками, лезвие сужается к изогнутому концу, крупная ручка усеяна черными, белыми, зелеными камнями.. цвета, которые вижу аурой на других существах..