Страница 151 из 233
— Я был как можно тактичней, — безгранично невозмутим Зепар: — К тому же когда женщина удовлетворена, ее проще убедить даже в самой невыносимой лжи и небывалой выдумке, а так как правда от них недалеко ушла — мне удалось с легкостью.
Вот же тварь! Опять ехидничает! Зато теперь не отрицает своего воздействия на меня — прямо говорит, что манипулирует!
— Правда? — вскидывает брови Ивакин и кивает мне: — Витуль, мне интересно, как давно он тебя трахает? — Будничный тон поражает в самое сердце. Нервно перевожу взгляд на бесстрастного Зепара. Опять на мужа, но язык не поворачивается говорить на такую тему. Задаюсь жаром, чуть отступаю. — О, да брось ты краснеть! — брезгливо морщится муж. — Я же не ревную, не ругаю — интересуюсь. Как давно и как быстро ему удалось одурманить тебе мозг любовной дурью? Я еще тогда был жив? Мне кажется, — протягивает задумчиво, так и не получив ответа, — ты уже была его к моменту вечеринки, когда я тебе сделал очередное предложение..
— Нет, — выдавливаю.
— Зепар, — поворачивается муж к Андрею. — Может, ты расскажешь? А то у жены приступ стыда. Не знаю, возможно ли, но он у нее проснулся.. Ай, ай, ай.. — театрально качает головой Вадим, — притащить домой мужика, при живом-то муже и не будучи разведенной.
— Виткино право: говорить или нет! Но, думаю, она переживет стыд. Особенно, после того, что ей уже пришлось пережить и еще придется..
— Ты прав! Она сильная, терпеливая, стойкая.. Восхищаюсь ее мужественностью и умением прощать! Ничего, — в свою очередь гаденько улыбается муж: — понимаю ее. Сам был в шкуре жертвы. Ломка сознания, угрызения совести, бушующие сомнения, воинствующее либидо.. У жены стокгольмский синдром — комплекс жертвы. Такое бывает, — отмахивается с простотой. — Влюбилась и оправдывает преступника — демона-мучителя, но.. — поворачивается ко мне Вадим, — дорогая, я знаю лекарство..
В глазах столько сострадания, а еще, пугающего обещания, что невольно отступаю:
— Другой господин?..
— Да! — часто кивает муж и загадочно кривит в ухмылке уголок рта.
— Так заманчиво и аппетитно звучит, — воодушевляюсь, едва не срываясь на крик от собственной фальши. Приподнимаю брови и натягиваю игривую улыбку: — Любимый, да ты меня все больше и приятней удивляешь, — изо всех сил стараюсь, чтобы звучало искренне. — Уже жалею, что мы с тобой столько всего занимательного пропустили.. — Вадим несколько секунд присматривается — шучу или нет, и как только вижу в его морозных глазах укрепляющееся доверие, сахарно требую: — Вадимушка, ключик дай. — Муж с некоторой заминкой, но все же подходит. Опасливо снимает с шеи золотую цепочку. Вместо крестика, болтается небольшой, очень неприглядный серебристый ключ. Ивакин чуть мнется, но протягивает сокровище — руки дрожат, явственно боится расстаться:
— Поторопись. С минуты на минуту нагрянет канцелярия самой преисподней, — вкрадчиво поясняет, в голосе слышу очень много волнительного и важного. — Не успеем, нам не поздоровится!
Порываюсь забрать, но муж не разжимает пальцев.
— У нас с тобой, как минимум одна первоочередная цель, — убеждаю твердо, — любым путем избавиться от Зепара, — грубо хватаю Вадима за грудки тонкой ветровки и жадно целую с наигранным пылом — еле удерживаюсь, чтобы не откусить к чертовой матери юркий язык мужа, спешно скользнувший ко мне в рот. Отрываюсь, глаз от Ивакина не отвожу: — Я когда-нибудь тебе лгала?
Сомнение Вадима испаряется:
— Вижу, моя девочка вернулась в строй! Что нам до походов на «сторону», правда? — нагло подмигивает. — Такую крепкую и всепонимающую семью, как у нас, ничто не разрушит!
— О, да! — ни секунды немедля, поддакиваю. Вадим отпускает цепочку. На миг зажмуриваюсь, вспоминая в каком углу тайник.
— Глядя на твою реакцию, — тараторит муж, крутясь уже возле стены у выхода. Спешно приближается к Зепару и суетится рядом с ним. Чуть глаза не ломаю.. Вадим какие-то камушки в щели умещает? Брр.. — Думаю: может, зря я скрывал многое? — обращает на меня внимание, я отвожу взгляд, будто меня не волнует, что он там творит. — Если бы поделился раньше, может ты бы прониклась Темой и сейчас мы не оказались в таком глупом положении.
— Все может быть.. — едва проглатываю яд и сарказм — говорю, как можно проще, старательно не выдавая истинных эмоций. Муж решил, что не сержусь. Значит, буду продолжать игру. Возможно, поведется, а я смогу выкроить несколько минут и придумать план, как не отдать ему кинжал.
— Расскажу, когда сделку проведу, — суетливо возобновляет распихивание камней в щели Вадим только теперь с другой стороны от Зепара. Если судить по траектории его движений, получается, муж закладывает камушки в основания углов квадрата.. Ловушки! — Между прочим, любимая, — голос мужа звучит со значительной важностью, — я, правда, твой спаситель, несмотря ни на что. Если бы не договорился об отсрочке, Оксана бы давно из тебя душу вытрясла в прямом смысле слова, — кивает в такт словам.
— Я уже это поняла, оценила. Потому и не бросаюсь с кулаками, — уверяю Ивакина с милейшей улыбкой, на деле кипя от ненависти. Прихрамывая, иду к дальнему углу, самому темному, где даже тень угрюмей, чем в других.
— Замечательно! Ты куда прагматичней и дальновидней, чем я думал. Секретарь дьявола жаждет артефактов. Как только они будут у меня, перезаключу контракт на более выгодные условия. Могу и о тебе пару пунктов включить.. Подольше молодой оставаться, успеха в делах, яркости в ощущениях, каких-нибудь экстрасенсорных способностей..
Ну уж нет!.. Чуть не кричу в ужасе, и без того хватает аномального- паранормального. Даже застываю на несколько секунд. Собираюсь с мыслями, заставляю себя присесть возле крайней стены — и без того тяну время как могу, скоро терпение у Вадима лопнем.
— Вадимушка, солнышко, — приторно мурлычу, — ты, правда, готов и за меня замолвить слово?
— Конечно! — Ивакин приближается ко мне, отряхивая руки.
— Спасибо, — вкладываю во фразу все последние хорошие чувства к мужу, навеянные воспоминаниями не самой плохой совместной жизнью. — А то Зепар сказал, что ты меня убить хочешь, — изображаю скорбь. — Даже обидно стало. Вроде никогда тебе ни в чем не отказывала. Всегда была рядом, поддерживала любые идеи, а ты.. Рада слышать, что он ошибался! Предполагаю, в его рассказе было много неправды..