Страница 147 из 233
— Вернется на Землю, только в другом облике и начнет жить с нуля.. как общая, серая масса..
— Получается, — рассуждаю с расстановкой, — у меня, как и Виты Ивакиной, нет выбора?
— Почему же? Выбор есть всегда! — философствует Зепар.
— Нет! — отрезаю, заводясь. — Меня в любом случае ждет смерть! Не расскажу — убьют, а потом бросятся открывать тайник. А открой я его сейчас — меня тотчас убьют.
— Тоже не верно, — многозначительно протягивает Андрей. — Можешь жить под защитой скрижали.
— Какой защитой?.. Которая была у родителей? — тихо недоумеваю.
— Нет. Той скрижали, которая хранит секрет изъятия неприкаянных душ, — любезно просвещает Зепар без тени издевки. — Кто ей обладает, тот под защитой самого Бога.
— И что, никто-никто не сможет меня убить? — вспыхивает надежда.
— Никто из демонов или ангелов, — поправляется с явной неохотой Андрей.
— А человек?
— Может..
— А получеловек-полудемон.. то есть ты?.. — опасливо интересуюсь.
— Скорее всего, тоже смогу, ведь я уже не совсем демон, — чуть медлит с ответом, но даже на меня не смотрит — лишь сжимает баранку крепче.
— Замечательная защита.. — ерничаю, балансируя на грани истерики. — Либо кувалдой по голове, либо голову топором. Уф, аж не знаю, чтобы выбрать! — умолкаю, кипя, будто вода в самоваре. — А кинжал обладает таким даром?
— Нет, — качает головой Зепар, — но он может помочь убить нас.
* * *
Только сейчас замечаю, что мы уже едем по Гатчине. Зепар ведет автомобиль и даже не спрашивает, куда. Значит, известно. В этом убеждаюсь, когда сворачивает на самую приглядную окраину бедного села вблизи города. Она отличается от других районов — угрюмей, серей, одним видом тяготит. Неспешно катим к дальним, ветхим домикам и останавливаемся у.. последних, куда давненько не ступала нога человека.
Странные домики стоят, будто со времен войны: одни — разрушены до основания, другие — частично выдержали бомбардировку, правда, остались лишь стены. Их с радостью облюбовали вьюнки и бурьян.
Несколько минут сидим с Зепаром в полном безмолвии:
— Решать тебе, — огорошивает выбором Андрей, — только скажи.. — умолкает, но в голосе слышу надежду.
— Все лгут, — отзываюсь, уставши. — Мной играют, манипулируют. Кто враг, кто друг — не разобраться. Слишком все погрязло в бесчувственном вранье. Хочу развязки. Плевать какой. Быстрее бы все закончилось, и больше никого из вас не видеть..
— Не боишься потерять, что имеешь?
— Зепар, моя душа в диком смятении. Обезумевший разум ведет междоусобную войну с сердцем. А сердце растерзано, обливается отравленной твоим же ядом кровью.. Мое тело мне ненавистно — я себе больше не принадлежу. Так жить невозможно! Я устала от этой помойки человеческих пороков!..
— Конечно! — Андрей вновь тянется к бардачку, несколько секунд возится, что-то выискивая, и вручает зеркальце.. некогда подаренное Вадимом. — Забыл отдать, — затворяет полку.
Верчу в подрагивающих руках, пальцами пробегаюсь по письменам. Нехорошие воспоминания. Слишком много связано с прошлым.
— Я же его.. — одновременно со словами открываю и умолкаю. — Сделал новое? — уставляюсь на Зепара. — Зачем?
— Мне показалось, оно очень ценное и.. к тому же непростое.. память о твоей маме.
— Это ты определил по внешнему виду зеркала? — недоумеваю подозрительно.
— Нет! — ожесточается Андрей и резко выходит из машины.
Пару секунд сижу точно в прострации, автоматически убираю подарок во внутренний карман легкой куртки. Ноги не слушаются, но насильно заставляю себя покинуть машину. На секунду замираю, вслушиваясь в сравнительную тишину, окутывающую окраину села. Чуть подвывает ветер, лают собаки..
Что ж.. Пора!
Без особого энтузиазма иду к самым мрачным останкам дома, просевшим с одной стороны. Крыша разрушена, как и часть несущих стен. Оставшиеся — полусгнившие бревна. В зияющих проемах либо чернеет пустота, либо зеленеет бурьян с крапивой в человеческий рост.
— Стой! — обгоняет Зепар. Пару секунд гипнотизирует пронзительно-обреченным взглядом: — Держись за мной! — тихо командует и уверенно продирается через высоченную, густую траву. Следую за Андреем, точно за газонокосилкой — хорошо, что предусмотрительно надела кроссовки, а не балетки.
У дома останавливаюсь. Закрываю глаза и вспоминаю, что и как происходило.
Ночь.. Мать тащит меня из комнаты.. Врываемся в другую.. Отец.. заставляет прыгать в окно..
— Туда! — указываю на угол дома, и Андрей послушно идет, куда машу. Следую за ним и, свернув к торцу, вновь замираю. Оглядываюсь.
..Мы бежим в полумраке.. мимо колодца.. перелезаем через ограду из горбыля..
Жестом распоряжаюсь Зепару двигаться к лесу. Вот только раньше он был гораздо ближе. Люди прилично вырубили деревьев. Сейчас же темная кромка насыщенной зелени маячит вдалеке, охваченная робкими лучами, выглядывающего из-за серых туч солнца.
Следую за Андреем, но возле заросшего бурьяном колодца останавливаюсь. Задумчиво смотрю, рука сама тянется к серому, едва виднеющемуся камню- кирпичу. Касаюсь прохлады, по телу словно зажигательная молния бежит. Пощипывает пальцы, устремляется в голову и ноги. Отшатываюсь, несколько секунд прихожу в себя. Что это было?.. Испуганно кошусь на Зепара. Терпеливо ждет, в холодных глазах мелькает интерес.
* * *
Удивительно, шагаем уже больше часа, быстрым темпом, без передышек, — трава не такая высокая как у дома, — но мне совсем не жарко. Солнце не греет. Даже странно, почему так холодно? Зябко обхватываю себя за плечи. Хорошо еще, что нет дождя, хотя пальцы все же замерзают. Останавливаюсь. Складываю ладошки вместе и пару раз дую горячим дыханием.
Зепар чуть в стороне. Изучает из-под прищура. На мрачном лице отражается внутренняя борьба. Смягчается, подходит — берет в плен огромными ручищами, с такой простотой, что не успеваю возмутиться. Порываюсь избавиться от крепких объятий, но Андрей лишь прижимает сильнее.
Замираю.. Только расслабляюсь в тепле, как Зепар отстраняется, но, не расцепляя оков — мучительно долго смотрит, точно запоминает. Так томно.. По коже дружным строем несутся щекотливые мурашки. Наяву ощущаю легкие поцелуи: ласкают лоб, брови, глаза, щеки, нос — отзываются во мне мощью цунами, вызывают бурю опасных чувств и катастрофическую нехватку кислорода.