Бес с тобой

ГЛАВА 28

Бес

— Правды хочешь? — сажусь в тачку, но не двигаюсь. Секунду набираюсь цинизма, которым сыт по горло, но без которого сейчас не обойтись. — Я не обманывал, меня зовут Дмитрий. Дмитрий Романович Бессонов. Бес — в узких кругах. Я хожу под влиятельным человеком. Тем, кто скупает район, в котором вы с дедом живёте. Наша встреча не случайна. Я её планировал, как и всё последующее, — без заминок и нелепых пауз. — Ты — мой конь, и он сработал, — холодно и по делу. — Дед продал нам лавку, и сейчас у тебя осталось несколько недель, чтобы съехать. Но я..

— Остальное лишнее, спасибо за правду, — Арина собирается выйти, но я фиксирую двери. Она не бьётся в истерике, терпеливо молчит, точнее безлико смотрит в лобовое. Ни злости, ни гнева.. Ни черта! Пустота и жуткая безэмоциональность.

— У тебя на счету хорошая сумма. Новая квартира для вас куплена. Ты сама её выбрала. Все денежные карточки и документы у Исмаила Иосифовича. Можешь вступать в права и пользоваться полноценно. Если с универом..

— Это не Ваша проблема.

— Бл*, мелкая, я лжец, на не муд*, моё слово..

— Для меня отныне ничего значит, — тенью и эхом.

— Я дал его твоему деду!

— Дед.. Дед? — словно приходит озарение, и Арина на меня уставляется, как на врага народа.

Я боялся этого вопроса до жути, пусть размазано, но он звучит.

— Да, думаю, это именно я стал причиной его приступа. Я следил какое-то время за тобой. Намекнул ему..

— Вот почему всё время казалось, что Вы меня слишком хорошо знаете! И теперь понятно, откуда у Вас портсигар!

Секунду соображаю, какая именно логическая цепочка привела девчонку к озарению, пока в памяти не всплывает фраза: «Странно..» «Откуда он у вас?». А следом — как я собственноручно сначала его оставил на стеклянной витрине прилавка, а потом залез и присвоил антикварную хрень себе.

— Он мне её пытался отдать, я отказался, но твой дед был прав — она моя. Подходит настолько, что я не удержался и забрал. Но деньги я оставил. Можешь проверить..

— Мне нет дела до такой мелочи, как деньги. Если дед её не продавал, значит, она не имеет цены, когда же Вы.. узколобый, это поймёте?

— Ты вправе меня ненавидеть..

— Вы этого не заслуживаете, ибо это чувство может случиться по отношению к любому живому существу. Вы же.. для меня мертвы. Так что.. я вправе Вас забыть. Что и собираюсь сделать. А теперь, выпустите меня.

Даже не двигаюсь, чтобы выполнить её приказ. Я не могу её вот так отпустить.

— Пока твой дед в больнице, пока ты не встанешь на ноги.. Хочешь или нет, я буду помогать.

— Это у вас личное извращение? Фетиш-хобби? За мной присматривать?

Даже в этом мелкая права..

Раскусила.. Малолетняя зараза на раз раскусила заболевание Беса. Это не прёт ни в какие ворота.

Бью по копке расфиксирования дверей.

Арина

Он предал всё, что мне было дорого. Растоптал мир, который был моим. Уничтожил веру в хорошее. Убил надежду на будущее. Изрубил завязь любви. Размозжил хрупкую, девичью мечту..

Прекрасное перестаёт быть таковым, когда человек, чьё мнение является важным, бьёт нелицеприятным уродством.

Я сконфужена. Нет сил даже плакать.

Дима не Бес. Он — бездушная тварь, методично планировавшая захват и разрушение моего.

Бедный дедушка! Он как всегда старался меня уберечь, но вместо здравомыслия, я поддалась искушенному монстру, который обвёл наивную глупую меня, точно младенца.

О да, теперь приклеившееся погоняло, как нельзя звучно и к месту.

Мелкая..

Режет в груди. Сердце затапливает болью.

Господи, как тошно!

Меня безотчётно шатает к стене, и уже не думая, как это выглядит со стороны, упираясь рукой в торец здания больницы. Теперь уже плевать! Главное этот гад не увидит, что мне так плохо. Главное я не позволила слезам и боли вырваться в тот момент, когда сидела в его машине. Когда выходила, а ноги не слушались. Когда пинала себя прочь, а хотелось выть в голос.

Но я одолела целый квартал.

Теперь, оставшись одна, наедине с горем, безмолвно ору, чтобы оглохнуть.. Потому что никогда, ни при каких обстоятельствах не позволяла себе быть жалкой и ущербной. Дед мне с детства внушал, что пока жива моя гордость, моя вера в себя — я обязана быть выше грязи. И даже искупавшись в ней, не смела убиваться и подыхать! Что обязана карабкаться, цепляясь за любую возможность, потому что я последняя из рода Коганов. И только на мне висит миссия по возрождению достойного рода!

И я не смею показывать ничтожеству, что сломлена и подавлена. Только не ему!

— Девушка, с Вами всё хорошо? — приятный мужской голос звучит с нотками волнения.

Рассеянным взглядом нахожу источник. Среднестатистический полноватый мужчина до сорока. В костюме под плащ, деловая сумка.

Выдавливаю улыбку и киваю:

— Спасибо, всё хорошо. Чуть голова закружилась.

— Вам бы ко врачу.

— Я как раз в больницу, — чтобы больше не болтать на щекотливую тему, с виноватой благодарностью улыбаюсь прохожему, и спешно иду к деду.

Пока бреду по этажам, еду в лифте, по коридорам до кардиологического отделения, до палаты, в голове мысли штурмуют одна другую. И главная, как теперь говорить с любимым дедулей?

* * *

— Привет, — скребусь в дверь и несмело заглядываю. Последнее время меня смущают вечные недомогания деда. Капельницы, частое посещение лечащего врача.. Нет, я рада, что за дедушкой присматривают. Рада, что персонал внимателен. Но дед до сих пор на лечении!!!

Платная палата..

Я ужаснулась, когда узнала, что мы НЕ КАК другие. Я, человек рационально мыслящий, понимаю, что ничего не бывает просто так.. Озадачилась суммой, которая выплывает. Но меня заверили, что дед попал в какую-то квотную программу государства, поэтому для него лечение ничего не будет стоить. Я подивилась, но раз так.. Жаль, что курс пока не помогает. Уже больше месяца.. а к завершению не приближаемся.

Дедушка всегда был проницательным и мудрым.

Не давит, не нажимает, но всё видит и ждёт. Он терпелив.

Нет, я не могу всего рассказать и даже не из-за постыдного собственного поведения, а потому, что боюсь расстроить любимого человека. Я точно знаю, как бы ни опозорилась, дедушка меня не осудит! Но и причинять боль ему не желаю.

Тем более, эпизод был несущественным, не судьбоносным. А мои детские фантазии в отношения Димы пусть останутся по умолчанию ко всей истории в целом. Я знаю, что переболею.. со временем. Не до конца, но боль притупится. Мне полегчает.. Только жаль моё сердце слишком моногамно для других подобных страстей, а эту придётся похоронить.