Бес с тобой

— Думаешь? — ни с того ни с сего злится Дима. — Не слышала, что малолеткам прощают почти всё?

— И что было у тебя? — нахожу смелость уточнить.

— А ты спроси прямо, я отвечу, — с вызовом, откидывается на спинку стула, пилит пристальным взглядом.

Опять мешкаю. Борюсь с собой: балансирую между любопытством и страхом.

— Думаю, ничего страшного, — побеждает второе. — Мелкое хулиганство.. — начинаю с утверждения, а заканчиваю вопросительно: — кража, драка? — на последнем умолкаю, выдавая опасения.

Дима молчит. Ждёт..

— Ты.. — надламывается голос. — Убивал?.. — теперь на сип срывается.

— Уверена, что готова услышать ответ?

Смотрю на дядю, смотрю, смотрю.. в упор, пристально, а потом рьяно головой мотаю.

— Вот и я так думаю, — вновь вперёд подаётся. Отпивает кофе: — Мала ты для таких откровений.

— Дед никогда со мной не разговаривает, как вы. Он не выпячивает свой возраст и разницу между нами. Я не так глупа, чтобы её не замечать, вы всё время, — с обидой: — «Ты мелкая. Мелкая..»- порывисто отворачиваюсь, в глазах предательски щиплет. — Не такая я мелкая, — сердитое с паузой. — Постарше многих сверстников. А то, что не гуляю и не тусуюсь, как они, так мне это не интересно. Пить, курить и сексом заниматься — не показатели взрослости.

На том разговор сникает. Оканчиваем трапезничать и вновь едем..

Пальцем вожу по запотевшему окну машины, на которое только что дунула. Перед газами образ крутится, и я его скучающе вырисовываю..

Машина вновь останавливается, а я продолжаю сидеть.

— Рина, нам выходить.

Без вкуса к жизни подчиняюсь. Не задумываясь, следую с поддержки Димы, куда ведёт.

Частная территория. Просторный двор. Много машин. Ступени, огромные двери в двухэтажный особняк. И только внутри меня прошибает удивлением. Это же.. не просто большой домище в несколько сотен квадратных метров роскоши и лоска. Это выставка! Частная выставка художника.. К сожалению, не могу имени вспомнить. Он довольно известен в узких кругах творческой богемы. Давно не выставляется для простой публики. Для своих! Богатых! Лишь изредка освещая урывками то или иное полотно, ушедшее за баснословную сумму кому-то в коллекцию.

На стенах развешаны картины. Судя по количеству залов и наполненности, в каждом выставлены работы определённого стиля. В пустотах помещений — скульптуры и инсталляции.

— Дим, — восторженно уставляюсь на благодетеля.

— Знаю, — морщится дядя, — надеюсь, это тебя хоть немного приведёт в чувство.

— Да, конечно! — едва не танцую от счастья. — Это же закрытый показ в доме частного художника. Такие работы не каждый раз в жизни можно увидеть. В-вы.. ты, — мотаю головой, поправляясь, — предоставил такую возможность.

В который раз подавляю дикое желание броситься Диме на шею. Но порывисто всё же чмокаю в щёку. Вмиг отравившись мужским ароматом — сигареты, парфюм.. вкупе с жаром его тела — убойный коктейль для моего нутра. Не опошляю момент — лёгкое прикосновение в знак благодарности.

И чтобы не видеть очередного всплеска злости в глазах дяди, иду к ближайшей картине.

Не скажу, что на мой взгляд, красиво и ново, но весьма колоритно и ярко.

— Не находите, — задумчивый женский голос вырывает из мыслей, когда торможу возле очередной работы. Абстракция! — Что любоваться на глаза, стекающие по стеклу, не самая приятная картина?

Уставляюсь на полотно с идеальной подсветкой, тенями, цветом, но безжизненное. Будто автор упорно старался изобразить нечто модное, а суть передать так и не смог, вот и вышел «картон».

— Полагаю, художник рисовал потерянную Музу, но жизни в картину не вдохнул, — соглашаюсь сухо, на деле больше гадая, где слышала ЭТОТ голос.

— Милена, — между нами, но чуть позади, останавливается Дима. — Твоя любовь к расчленёнке настораживает. — Это явно не мне. С недоумением кошусь на женщину. Чуть выше меня, изысканная, утончённая, манерная и высокомерная. Одни вдёрнутые брови чего стоят. Снисходительная улыбка. Пренебрежение в глазах.

Она вырисована идеально и грамотно — от высокой строгой причёски до дорогих туфель в тон клатча, который держит в руках. В отличие от моего — платье на даме не столько облегающее — моё, точно вторая кожа, и из-за этого не всегда комфортно. Всё ж я привыкла к чему-то более скромному и классическому.

Роскошный гипюр под атлас. Цвета кофе с молоком, выше колена, но со свободной юбкой. Без рукавов и V-образными вырезами спереди и сзади, причём на спине он глубже, позволяя оценить идеальность светло-абрикосовой кожи.

— А меня твоя тяга юному, — колюче парирует Диме женщина, а меня одаривает насмешливым взглядом.

А-а-а! Чёрт! Чёрт.

Осеняет догадка. Это же та самая покупательница, перебившая мою цену.

— Не приписывай мне свои грешки, — не остаётся в долгу Дима, и если он так говорит, значит есть повод. Дяде верю безоговорочно! — Познакомься, — игнорирует гневный блеск, сверкнувший в тёмных глазах незнакомки. Кивает на меня. — Это Арина, моя, — запинается, — племянница..

— Это теперь так называется? — продолжает насмехаться дама. — Если я и крутила интрижки с молодыми, — делает глоток из фужера, который успевает взять с подноса одного из нескольких официантов, лавирующих по залам, — то называла своими именами — трахаюсь, милый, — с вызовом — глаза в глаза Диме. Судя по реакции дяди, ему это неприятно слышать. Даже не хочу думать, почему и что связывает парочку. Но не дура. Если бы ему было плевать, он бы оставался равнодушным. А чем больше яда и колючести, тем больше боли в душе. Чужой человек не может причинить боль, а тот, кто дорог, кого любишь — ещё как.

Никому и никогда не желала боли, а ей хочу сделать. Когтями в холёное личико вонзиться, а затем потрепать идеальную причёску.

— Вы бестактны, — буднично роняю. Беру Диму по руку, — мы с дядей сами определим, как называются наши отношения. И однозначно вас спрашивать не станем, — не знаю, откуда наглость и смелость делать подобные заявления, но Дима довольно хмыкает:

— Это точно!

Направляет меня к соседней картине:

— Мелкая, нам вообще-то нужно кое-что, — шуршит едва слышно, продолжая локтём удерживать мою руку, хотя я уже пару раз предпринимала попытку высвободиться.

— Простите, — винюсь едва слышно. — Она жуткая.. стерва!

— Вот и не усложняй, — лукаво подмигивает, растапливая моё и без того размягчённое к его близости сердечко. — А теперь будь хорошей девочкой, — перестаёт изображать милого дядю, — погуляй по залам.