Страница 67 из 75
Сказанные слова удивили и разозлили, но мне же не пятнадцать лет, чтобы бросаться с кулаками на каждое наглое заявление.
Я приехал в Москву как автор уникальной разработки гемостатической губки, которая должна спасать жизни на операционных столах. И что в итоге? В НИИ я оказался никому не нужен. Военные медики забрали технологическую карту, сухо поблагодарили и фактически выставили за дверь. А здесь, в ведомственной квартире, меня мало того что обокрали, так ещё и поливают грязью зажравшиеся столичные чистоплюи.
Связываться с этими парнями я не стал. Смысла нет. Устраивать драку в ведомственной квартире Академии наук — не самый лучший способ что-то доказать. Да и не обязан я это делать. Потому я молча начал мыть свою сковороду, радуясь тому, что в Москве с водой в квартирах не проблем.
Аспиранты же демонстративно уселись за обеденный стол, достали пачку «Беломора» и закурили, лениво переговариваясь. Вроде как не про меня, а абстрактно про молодёжь в общем, которая не ценит людей науки и не проставляется по всей форме. Употребили они «закуску», а где выпивка?
— Ребят, при мне курить не надо, — без наезда попросил я, вытирая посуду полотенцем.
Парни даже ухом не повели. Олег пустил густую струю дыма в потолок и хмыкнул, продолжая рассуждать на тему коньяка.
— Студент, тебе же оплатили поездку. Чего жмотничаешь? — продолжил Вадим.
Отвечать и что-то говорить в такой ситуации смысла не было. Спокойно собрав всю свою утварь, я открыл «общий» холодильник, забрал оттуда сливочное масло и унес к себе в комнату. Запер дверь и сел на кровать.
С коридора донеслись их смешки, а через пару минут у моей двери началось какое-то шуршание. Через замочную скважину начал проникать табачный дым. Соседи демонстративно выдыхали его туда, проверяя меня на прочность. Раз уж я сказал, что не курю и дым мне не нравится, то решили сделать назло.
Какая-то совершенно детская провокация. Чего они добиваются? Ждут, что я выскочу, начну ругаться и махать кулаками? Вполне вероятно. Вот только прошлой жизни я был взрослым мужчиной, а не сопливым пацаном, которого можно взять на слабо дешевыми дворовыми подначками. И сейчас этот опыт сработал как предохранитель.
Стоп. И почему мне кажется, что это не просто наглость зажравшейся столичной молодежи?
Институт биофизики Минздрава СССР, по линии которого меня сюда привезли, — контора серьёзная. Большинство их разработок идёт прямиком военным. А где военные и секретные технологии, там всегда есть Первый отдел. Отчего я решил, что автора совершенно новой разработки оставят без присмотра в Москве?
Парни явно нарывались. Проверяли мою реакцию? Прощупывали психологическую устойчивость? Выясняли, насколько я конфликтен, полезу ли в драку, побегу ли жаловаться руководству НИИ? Да и аспиранты ли они вообще? Для научных сотрудников у них были слишком цепкие, оценивающие взгляды и подозрительно крепкие тренированные тела.
«Ну уж нет, товарищи кураторы или кем вы там являетесь, — подумал я, затыкая замочную скважину скомканной газетой. — Спектакль окончен, актёры свободны».
Для себя же решил, что если соседи обострят конфликт и на самом деле полезут драться, то ничего не делать. Дам себя избить, вызову милицию и так далее.
Прислушавшись к тому, что происходило за дверью, я не нашёл пока повода для беспокойства, потому спокойно достал из рюкзака блокнот и сел за стол. Обещал же Борису песню, и пока у меня в голове крутился мотив, нужно записать. Ничего толком я так и не вспомнил, зато насчет музыки был уверен, промурлыкав её себе под нос несколько раз.
Деньги, после конфликта с соседями, я оставлять в квартире не стал и забрал на следующий день всё с собой. Внимательно просмотрел вещи в рюкзаке и сумке и не нашёл ничего подозрительного. С собой в Москву я взял минимум вещей, рассчитывая прикупить что-то интересное в магазинах.
Столица вовсю готовилась к приезду иностранцев, и прилавки ломились от дефицитного чешского трикотажа и парфюмерии, выпущенной специально к фестивалю. К моему несказанному удивлению, ведомственные документы избавили от стояния в очередях. В первый раз, когда у меня в обувном отделе спросили документ, я не сразу понял, что продавца интересовала московская прописка.
По этой причине вынул три документа, включая свой спецпропуск от закрытого НИИ со штампом Академии наук (именно так я показывал бумаги милиции). Продавец, глянув на эти корочки, как-то странно отреагировал. Он тут же велел мне зайти со служебного входа в отдел к заведующей. Тогда-то я и узнал, что могу пользоваться подобной привилегией.
Всё купленное я отвёз к Борису домой, там же оставил почти все деньги. Не нужно моим соседям знать, сколько у меня их и что я покупаю. В этот день я приобрёл себе чехословацкие туфли из мягкой кожи, пару заграничных трикотажных рубашек-поло, венгерский пуловер на осень и несколько пар носков.
Борька покупки оценил и попросил, если мне ещё попадутся рубашки-поло, то купить ему. Он вроде и считай в Москве живёт, но времени ходить по магазинам у него нет. Как и всех студентов страны у Бориса официальная производственно-творческая практика.
Он как раз проходит её у Эльдара Рязанова на киностудии им. Горького, которая находится прямо напротив ВГИКа. Так как из-за Николая Рыбникова съёмки его основных сцен сдвинулись на конец августа, в начале июля Борис занимается «околосъемочной» рутиной, которой его нагружают на практике. Борису приходится присутствовать на кинопробах других актёров, которых добирает Рязанов, помогать на киностудии в качестве ассистента, «подай-принеси», начитывать текст за кадром на репетициях и в целом изучать съёмочный процесс изнутри.
Первый вопрос Бориса, когда он вернулся домой, был, конечно же, про песню. Честно заверил друга, что есть мелодия и обрывочные слова для контекста. Приглянулась мне «Привет»* группы «Секрет». Из всего я смог уверенно вспомнить строчку «а ты совсем не изменилась, нет-нет». Так что Борису я напевал примерно так:
—Тада-та да, тада та тата, тада-тата та да та-та, привет!
Боря почесал затылок, и стал подбирать мелодию на гитаре. Наконец я заверил его, что музыка годится и Борис взял тетрадный лист, приступив к сочинительству стихов. Я напевал вслух свои «тада», Боря вплетал в них строчки. Провозились часа три, но на мой взгляд получилось достойно. Ни слова от того варианта, что я помнил из будущего.
Куплет 1
Привет тебе, Москва большая,Мы первый раз в твоём в метро.Гремят трамваи, не смолкая,И город тянется в окно.