Страница 65 из 75
Глава 20
Москва удивила небывалой чистотой и обилием милицейских патрулей, бдительно проверявших документы у каждого встречного. У меня тоже проверили на выходе с перрона. Я, собственно, ещё в здание вокзала не вошёл, как попросили документы.
Хорошо, что всеми необходимыми бумагами меня снабдили с избытком, потому до нужного места я добрался без проблем. Институт биофизики Минздрава СССР располагался на Люсиновской улице. Снаружи это было типичное, серое здание сталинской архитектуры с массивными колоннами, ничем не выдававшее своей специфики. Разве что обилие военных машин у обочины и суровый вахтер на КПП намекали на особый статус учреждения.
Этот вахтёр меня и не пустил внутрь, пока я не дооформил пропуск, отправив в обход здания к боковому входу. Пропуск я сделал, но дядька продолжал сомневаться, пускать ли меня с вещами. А куда я их дену? Нужно же вначале найти начальство и заселиться.
Поселили меня в так называемом «академическом фонде» на Большой Серпуховской, выдав отдельную комнату в трёхкомнатной квартире-сталинке. По причине рабочего дня своих соседей я не застал. Комендант, выписывающий ордер и отдавший ключи, сообщил, что буду я жить вместе с аспирантами. Причем, произнёс с такой интонацией, что я должен был почувствовать, какую мне честь оказали.
Едва я успел скинуть рюкзак и сумку и немного обследовать квартиру, как в дверь позвонили. На пороге стоял капитан медицинской службы с кожаной папкой под мышкой.
— Товарищ Жериков? — спросил он и не дожидаясь ответа сообщил: — Машина внизу. Вас уже ждут.
Поданная «к порогу» машина немного удивила. А не могли меня с рюкзаком вначале на квартиру отвезти, а после забрать? Чего я сам тащился с вещами, если руковдство в курсе моего прибытия в институт?
Впрочем, мои иллюзии о том, что в Москве меня ждут как спасителя отечественной военной медицины «с оркестром и ковровой дорожкой», разбились почти сразу.
Авторство технологии — это, конечно, хорошо, но подробная, пошагово расписанная технологическая карта, которую передали в Москву, была гораздо важнее меня самого. На фоне солидных академиков, лауреатов Сталинских премий и полковников медицинской службы, курсировавших по коридорам, я смотрелся совсем не солидно.
Встретили меня вежливо, но с явным оттенком снисходительности. Для них я был просто удачливым пареньком, который случайно нащупал верную комбинацию реактивов. В самой лаборатории, местный завлаб, даже не стал отрываться от своих дел.
— А, Жериков? Приехал-таки? — мельком глянул он на меня поверх очков. — Карту твою мы изучили, парень, молодец, голова варит. Смесь мы уже приготовили, сейчас вакуумную сушку калибруем. Ты это... встань вон там у окошка, руками ничего не трогай, не мешайся под ногами. У нас госприёмка на носу.
Военный медик, сопровождавший меня, добавил:
— Ты, Валентин, не обижайся. Дело государственное, секретное. Лучше иди отдыхай, погуляй по Москве, фестиваль скоро. Если возникнут вопросы по твоим записям — мы тебя дёрнем. А пока свободен.
Фактически меня выставили за дверь, дав понять, что моё авторство уже вторично. Что ж, «иди, мальчик, не мешайся» — так даже проще. Меньше ответственности и больше свободного времени. Не скажу, что меня обидело такое отношение именитых московских учёных. Скорее, обрадовало. Ещё раз уточнив, как часто мне нужно появляться «на работе», я получил ответ, что если возникнет срочная необходимость, то мне заранее позвонят, пришлют машину и сопровождающего прямо на квартиру.
— Но если тебе так хочется, студент, можешь приходить каждый понедельник, — напутствовал меня завлаб. — А вообще, лучше проведи это время с пользой для науки.
После этой фразы он выдал официальное отношение, открывавшее двери в залы для научных работников Государственной библиотеки имени Ленина. «Ленинку» я точно намерен был посетить. И даже не столько ради научных трудов, сколько ради экскурсии.
Пока же в планах был визит к Борису в Бабушкино. Борьке о том, что буду в июле в Москве, я не писал. Честно говоря, никак не ожидал, что окажусь здесь совсем не нужным. Накануне поездки я всерьёз полагал, что буду безвылазно сидёть в каком-нибудь секретном месте до самого конца командировки, а потому не стал зря обнадеживать друга. В результате же оказалось, что я свободен как птица и могу делать всё, что душе угодно.
Днем Борьку застать я не рассчитывал, потому собирался поехать к нему ближе к вечеру. А пока решил пройтись по столичным магазинам и прикупить продуктов. А то у этой будущей звезды экрана дома, как обычно, в холодильнике будет пусто.
До улицы Горького я дошёл пешком, благо от Серпуховской было недалеко. Елисеевский гастроном, который официально именовался «Гастрономом № 1», оказался в шаговой доступности. В будущем я, конечно, видел этот магазин, но то был суррогат для туристов. А здесь, в пятьдесят седьмом, это была настоящая витрина победившего социализма. После Краснодара настоящий филиал рая.
В рыбном отделе рядом с банками с чёрной икрой лежали янтарный балык, копчёный сиг и жестяные банки с крабами. Мясной отдел поражал свежайшей вырезкой, окороками и колбасами — от докторской до элитной сырокопченой. Отчего у меня невольно потекли слюнки.
Народу было много, но столичная публика чинно прохаживалась между прилавками, выбирая товар, поскольку цены кусались, но для меня сейчас это проблемой не являлось.
Через полчаса я выходил из гастронома, придерживая увесистый сверток. В котором были две палки сухой колбасы, кусок швейцарского сыра, банка шпрот, коробка конфет «Мишка косолапый» для чая, батон белого хлеба и бутылка хорошего грузинского вина.
Добрую полпалки сухой колбасы я зажевал прямо так, сидя на крыльце борисова дома. Время близилось к вечеру, я оголодал и уже всерьёз начал переживать, что Борька сегодня вообще не придёт ночевать — мало ли, появились у него какие дела.
Но Борис все-таки вернулся.
Он шел по тротуару грустный, плечи опущены, на лице отпечаталась дикая усталость. И тут среди этого уныния на крыльце сижу я и преспокойно его поджидаю. Борька замер, когда до крыльца оставалось шагов пять. На его лице отразилась целая гамма чувств: от полного недоумения до бурного восторга.
—Валька?! Ты откуда здесь?! — радостно воскликнул он и тут же сменил тональность: — Ты что, всю колбасу сожрал?
—Не всю, — заверил я. — Ещё осталась. Всухомятку она плохо идёт.
—Давай в дом, — согнал Борька меня с крыльца. — Как ты всех окрестных собак своей колбасой не приманил?