Страница 23 из 75
Глава 8
Секция фототоваров в ГУМе меня приятно порадовала отсутствием очереди. Скорее всего, это было обусловлено тем, что товар специфический и недешёвый.
Продавец, молодой парень в синем халате, лениво протирал стекло витрины, но стоило мне подойти и заявить, что мне нужен лучший аппарат и полная лаборатория под ключ, как он мгновенно переключился.
— Раз для серьёзного дела и в средствах не стеснены, купите вот этот, — парень извлёк из-под стекла фотоаппарат. — Новенький «Зенит-С». Красногорский завод. Зеркальный!
Я повертел в руках, делая вид, что разбираюсь.
— Берём, — кивнул я. — И к нему сразу десяток кассет, а также коробку плёнки. Плюс штатив.
Иван за моей спиной только крякнул, глядя на то, с какой лёгкостью я расстаюсь с такими суммами. И это только начало. Для домашней фотолаборатории мне требовался полный комплект.
— Теперь по оборудованию, — продолжил я. — Фотоувеличитель «Ленинград», два бачка для проявки плёнки. Фонарь с красным стеклом. Пять эмалированных кювет под растворы размера тридцать на сорок. Большой мерный цилиндр, термометр для контроля проявителя и пинцеты. Фотобумагу.
Продавец едва успевал записывать, выуживая из-под прилавка коробки.
— А сушить как изволите? — спросил он. — По-старинке, к окнам прикатывать будете? Фотобумага «Унибром» сейчас капризная пошла…
— Никаких окон, — ответил ему. — Оформляйте электроглянцеватель и резиновый валик к нему. Химию тоже давайте: три килограмма чистого тиосульфата натрия для фиксажа, отдельно метол и гидрохинон в порошках для проявителя. И весы аптекарские с разновесами не забудьте.
Через двадцать минут прилавок был завален коробками, свёртками и банками с реактивами. Продавец дал мне несколько пояснений насчёт фотоаппарата, даже показал и сам заправил плёнку. Инструкцию я быстро пролистал и решил, что нужно всё пробовать на практике.
Нагруженные словно верблюды, мы с Иваном отволокли всё это к автомобилю и загрузили на заднее сиденье. Забрал я с собой один фотоаппарат для первой тренировки.
Снова вернулись на Красную площадь, и я начал пробовать снимать друга на фоне Кремля. Иван вытянулся по стойке «смирно», изобразив на лице полную серьёзность.
— Да расслабься ты! — раскритиковал я, ловя его лицо в видоискатель. — Улыбнись!
Улыбку он изобразил, но пока я не щёлкнул, Иван даже не дышал.
— Теперь давай режимы проверять, — не дал я ему покинуть место, взводя рычажок для следующего кадра. — Продавец говорил, если открыть диафрагму побольше, например, на четыре, а выдержку сделать покороче, то задний план размоет. Проверим. Повернись боком, посмотри на Исторический музей… Попробую ещё на длинной выдержке.
Не менее четверти часа я двигал Ивана, меняя настройки. Потом попросил снять меня. Медведь быстро вошёл во вкус и даже сам попробовал навести фокус на меня.
— Слышь, Валь, непорядок, — Иван огляделся по сторонам. — Надо бы нас вместе запечатлеть.
Мимо как раз неторопливо шла пара.
— Товарищ! — окликнул я мужчину. — Не подсобите? Снимите нас с другом вместе на фоне Мавзолея. Аппарат уже настроен, вам только вот на эту кнопку нажать надо, мягко, без рывка.
Мужчина с явным уважением посмотрел на новенький «Зенит» в моих руках. Видно было, что технику он уважает.
— Отчего не помочь, помогу, — ответил он. — Дело хорошее. Сами мы из Горького приехали, тоже вот ходим, любуемся.
Домой мы с Иваном вернулись уставшие и полные впечатлений, но до вечера оставалось ещё полно времени. Разгрузив машину, я потащил Ивана обустраивать лабораторию в кладовке под лестницей. Пришлось выносить оттуда много чего. Борис эти запасы предыдущих хозяев так и не разобрал, а я в прошлом году до кладовки не добрался. Зато с помощью Ивана быстро всё вычистил от хлама. Удачно, что здесь имелись полки и было куда поставить специальную посуду. Разве что электричество пришлось отдельно тянуть, и на это ушло какое-то время. Я бы ещё больше потратил, если бы у Бориса не имелся удлинитель. Холодильник временно пришлось отключить, но не думаю, что он успеет разморозиться.
Наконец, завесив дверь плотным одеялом, мы зажгли красный фонарь, расставили кюветы и принялись за таинство.
Наблюдать за зарядкой плёнки и следить за временем её проявления Медведю было не обязательно, но он хотел сам лично во всё вникнуть, и я не возражал, терпеливо показывая, что и для чего делаю. После проявителя промыл плёнку, залил в бачок фиксаж и снова пояснил про влияние температуры на скорость химической реакции. Потом тщательно промыл уже зафиксированную плёнку в ведре с водой.
Только теперь её можно было достать на свет. Я поднёс плёнку к лампе и начал разглядывать кадры, сверяясь со своими записями. Не особо хорошо было видно разницу, мне показалось, что её особо и нет. Или я ещё тот фотограф. Главное, что кадры получились и плёнку можно было сушить.
Ближе к семи часам вечера вернулся Борис. Он выглядел измотанным, но стоило ему увидеть выставленный на столе новенький зеркальный «Зенит-С», как вся усталость с него слетела.
— Валька! Медведь! Ну вы даёте! — завопил он. — А я так и не решился фотоаппарат покупать. Мне сказали, что это очень сложно.
— Ничего особенного, — авторитетно заверил Иван.
Глядя на восторг Борьки, мне в голову вдруг пришла одна мысль.
— Борь, а во сколько вы завтра заканчиваете? — поинтересовался я у друга.
— Да как обычно, часам к шести. А что?
— Есть предложение. Мы завтра с Иваном подкатим… где вы сейчас снимаете?
— В Театре Советской Армии, — ответил Борька.
— Во-о-о-от… Подождём тебя у служебного входа. Ты ж выйдешь не один, а с артистами? С той же Люсей Гурченко. И я вас сфотографирую.
Борис с удивлением на меня посмотрел.
— С Люсей? Да зачем она вам? Девчонка как девчонка…
— Надо, Борь, для истории, — многозначительно ответил ему я, не вдаваясь в подробности. — Предложим подвезти её до дома. Думаю, не откажется.
— Ну, дело хозяйское, — пожал плечами Борис. — Подвези, конечно, она девчонка хорошая, компанейская.
За ужином мы с Иваном описали, как стояли в очереди в Мавзолей и как устали. Бориса это совсем не смутило, наоборот, он нам искренне позавидовал, сетуя на то, что за год жизни в Подмосковье так и не выбрался посмотреть на Вождей.