По краю земли

δ

Дома зиму не любили. Зима означала слякоть и грязь. Во всём особняке убирали дорогие ковры – закатывали их в тугие колбаски, прокладывая бумагой, – а вместо них стелили унылые коврики, о которые нужно было постоянно вытирать ноги. Комнаты плохо отапливались из-за неполадок с каминными трубами. К столу больше не подавали свежих ягод.

Впрочем, кажется, зима всё‐таки нравилась маме, но её так давно с ними не было, что Винтекью уже не знал, правда это или он всё выдумал.

Что ж, зима в Ориендейле неожиданно оказалась совсем иной. В отличие от Ангоры, снег здесь щедро покрывал землю толстым слоем: из любопытства Винт даже сошёл с чищеной дорожки и потрогал его краешком ботинка. За счёт иссиня-белых сугробов город казался светлым и чистым. Морозный воздух царапал лицо, слой за слоем сдирая сомнения, тревоги и страхи.

Винтекью закашлялся и закрыл окно. Поправил штору так, чтобы она закрывала левую створку, с видом на ельнское кладбище, но оставляла открытой правую. И кому только пришло в голову строить гостиницу рядом с кладбищем? Винт терпеть не мог эти столбики, украшенные свечами и лентами, с тянущимися по бокам письменами. В детстве ему одно время мерещилось, будто к нему приходит дух мамы. Так сильно, что он мочил постель. Винтекью рассказал об этом отцу, и граф распорядился, чтобы сын несколько ночей провёл у её могилы – и лично убедился, что привидений не существует. Он убедился..

Виконту выделили лучшую комнату в маленькой гостинице; тем не менее на комоде и на изголовье кровати он сразу приметил пыль. Дома такое было недопустимо, однако Винт поразмыслил и решил не пререкаться с хозяевами. Он всё равно не собирался здесь задерживаться.

Вернувшись к столу, он сел за письмо и потянулся к чашке с уже остывшим чаем – ни то ни другое он не закончил, потому что не мог сосредоточиться. Снежный блеск, вопли горных птиц и шум чужого города за окном отвлекали чрезвычайно. Теперь же, стоило Винтекью взять перьевую ручку, как в дверь постучали. Ну что за напасть!

За порогом переваливался с ноги на ногу, теребя в руках меховую шапку, Грацан. Как обычно, он улыбался во все двадцать – или сколько там у него осталось – зубов. Винтекью уже привык, что улыбка Грацана ничего не значит: слуга и паршивые новости преподносил с той же радостной миной.

— Виконт, я всё разузнал-с! – выпалил Грацан, вваливаясь в прихожую.

— Сапоги, – строго сказал Винтекью.

Он не стал ждать, пока слуга разуется и стянет плащ, – прошёл обратно к столу и глотнул чаю. Холодная сладкая жидкость больше напоминала сироп, а не чай.

— Принцесса Венда, это, опять улизнула у вас из-под носа, – сообщил Грацан. – Она здесь не задержалась, ну, надолго после лидожской заварушки.

И он весело пересказал Винтекью всё, что выяснил сегодня в городе. Принцессу Венду по-прежнему сопровождали бледнолицый мужчина и мальчик, которых заметили с ней ещё в Набреге. Винтекью не удалось выяснить, кто они и что им нужно от девушки. Он подозревал, что мужчина вынудил Венду идти на север, однако лидожский бунт смешал все карты: Грацан сообщил, что бледнолицего арестовала полиция и на свободу он выбрался лишь благодаря Венде. Стала бы она его вызволять, если он её похитил? Возможно, у него были такие рычаги давления, о которых Винтекью не догадывался.. От этой мысли виконту становилось не по себе. Необходимо было как можно скорее найти Венду и вырвать её из лап негодяя.

— Значит, они отправились в горы? – жёстко переспросил Винтекью.

— Точно так-с, к перевалу Соль.. чего‐то там. Я достал для вас карту.

Винтекью развернул свиток, напряжённо всмотрелся в тысячи кривых линий и неразборчивых ориендельских названий и поджал губы. Чтение карт никогда ему не давалось, а тем более таких – старых и засаленных, прошедших через невесть сколько рук.

— Хорошо, – сказал он, возвращая карту Грацану. – Что нам для этого нужно? Снаряжение какое‐то?..

Но Грацан карту не взял. Спрятал руки за спину, отступил на шаг и потупился.

— Это.. виконт. Вы как хотите, конечно-с, но я в горы зимой ни ногой не пойду.

— Да ты что!.. – Винтекью глотал воздух, не умея как следует возмутиться.

— Вы меня наняли в Набреге, и на горы я не подписывался, – с упрямой улыбкой сообщил Грацан.

Отец бы нашёл чем пригрозить наглецу, чтобы заставить остаться с Винтекью. Но у самого Винтекью не было нужных слов. Несколько минут они препирались, но без энтузиазма: Винт заранее знал, что слуга не передумает, а Грацан счастливо лыбился и вяло оправдывался, что не любит горы. И давление у него, понимаете ли. И ноги..

Винтекью не желал выслушивать это нытьё. Он отослал Грацана прочь и сказал, что освободит его от службы, если тот найдёт себе равноценную замену. Ельна – большой по меркам Ориендейла город; наверняка здесь более чем достаточно бездельников, готовых сопровождать важного гостя – флорийского виконта! – в пути. Винтекью щедро платил Грацану и распорядился удвоить сумму для добровольца. Однако следовало поторопиться. Венда нуждалась в помощи.

Колокольчик над входом затрезвонил, и Грацан недовольно крякнул, чуть не выпрыгнув из сапог. Не любил он эти звенелки над головой: они вечно заставали его врасплох. Бочком протиснувшись в дверь, Грацан дёрнул за шнурок, останавливая язычок колокольчика, и направился к прилавку.

Здесь было тесно и слишком темно для почты: мутные узкие окна почти не пропускали света. Тем не менее черноволосая девчонка за прилавком пыталась читать книжку.

— Все глаза себе выколешь, красавица, – добродушно заметил Грацан, наваливаясь на стойку.

— А? Что? – Она вздрогнула, залилась краской, захлопнула книгу и торопливо прикрыла её пухленькими ручонками. Жаль, Грацан не успел разглядеть картинки.

— Что, что.. Объявление хочу у вас поместить, можно-с?

— Ах, это да! – кивнула девчонка и затараторила, кажется, на другом языке.

Грацан многозначительно помотал головой. Одно мучение с этими ориендельцами, вот уже который день! Хорошо, что завтра он отправится домой. А в горы с занудой виконтом пусть прётся и разбирается там с их диалектами кто‐нибудь другой.

— Извини-и-ите, – протянула почтальонка и проговорила уже медленнее: – Размещайте, конечно. О чём ваше объявление? Оно у вас с собой?

— Нет, я.. – Грацан замялся, но тут же снова широко улыбнулся, – писать не умею. Я устно, значится. Ищу попутчика для одного аристократишки из Флоры. Молодой виконт, он, это, хочет в Ориенталь попасть через какой‐то.. Соль?