По краю земли

— И чем же она тебя так порадовала?

Он не знал, что на это ответить. Всем! Всем порадовала, и ведь наверняка понимала, в каком состоянии он будет читать это письмо. Оно было длинное, на несколько страниц, но всё самое главное было сказано в самом начале, чтобы он мог сразу выдохнуть – и снова вдохнуть полной грудью.

— Мы для тебя тоже кой-чего приготовили, – заявил Фелтон. – То есть.. ещё не приготовили, но скоро будет. Пирог!

Венда обречённо покачала головой.

— Что, не умеешь печь пироги, Ирма? – Меркурус не удержался от колкости.

За прошедшие недели они обнаружили, что сахарная принцесса ничего не умеет по дому. Хоть одевать её не приходилось, и то хорошо: раньше Меркурус полагал, что богатых леди собирают и причёсывают исключительно няньки.

— Можно я лучше буду разливать напитки? – предложила девчонка.

И она разливала: весь вечер тщательно следила, чтобы у всех были полные стаканы. Фелтон пил сладкий лимонад, Айлек и Венда сделали выбор в пользу ельнского ягодного пунша, а Меркурус и его дядя оба любили тёмное вязкое вино с юго-запада Флоры. Оно дорого стоило в сравнении с местными сортами, но ради второго совершеннолетия дядя не поскупился на две бутылки. Они выпили обе.

Меркурус шутил и смеялся, играл в слова с Фелтоном, бездарно ему проигрывая, и философствовал с Айлеком, лёжа прямо на полу. Они приготовили пирог и мгновенно съели его, не успев почувствовать вкуса, а потом, когда дядя сдался и сказал, что идёт спать, Меркурус заявил, что у него сна ни в одном глазу и что он жаждет присоединиться к празднующим солнцестояние.

Они выползли на улицу, в объятия самой длинной ночи года. Голос Фелтона звенел над искрящимися сугробами – кажется, он рассказывал Венде очередную историю. Айлек шёл между Меркурусом и Вендой, приобняв её за плечи, и снег хрустел у них под сапогами. Меркурус видел и слышал всё вспышками: и снег, и хруст, и смех мальчишки. Вдруг декорации сменились, голос Фелтона растворился в гомоне и звуках цитеры  и флейты, а перед глазами замелькали флажки, гирлянды и увешанные фонариками палатки. Меркурус бросил на прилавок деньги и получил взамен горсть маленьких круглых пряников и горячий еловый ром. Он попытался пристроить один пряник на ободок чашки, но тот провалился внутрь. Попытки выудить его привели только к тому, что Меркурус обжёг пальцы.

— Ну ты и балбес, – рассмеялась Венда.

Он взглянул на неё: щёки пылают, в глазах молнии, заразительная улыбка. Нарисовать бы её!.. Нарисовать бы весь мир – таким, какой он есть сегодня, сейчас, в это мгновение. Утренний свет осквернит волшебство бессонной ночи. Как всегда.

— Пойдёшь со мной завтра в газету, Марк? – спросил Айлек.

— Пойду, – подтвердил Меркурус, не задумавшись ни на секунду.

— Ну и зачем тебе такой балбес в газете? – заметила Венда. – Ты посмотри, что творит! Сколько вина он вообще выпил?..

— И ром, – зачем‐то добавил Меркурус.

Он сдался и стал глотать горячий напиток из чашки, не обращая внимания на размокший пряничек. Ром тут же потёк по бороде.

— Если он упадёт, я его до дома не дотащу, – обеспокоенно сказал Фелтон.

— Не упаду. Думаешь, я пьяный, что ли? Да я не пьяный! Я всё понимаю.

Он праздновал. День рождения, совершеннолетие, зимнее солнцестояние. Он праздновал второй шанс и саму жизнь. И дело было вовсе не в вине, его пьянил не алкоголь, а свобода. Казалось, будто за спиной выросли ангельские крылья, – так легко было на душе.

Ночь прошла для Меркуруса как в тумане, а утро не наступило вовсе. Он проснулся поздно, с чугунной головой. Фелтон теребил его за плечо, протягивая стакан с розовой жидкостью.

— Это что? – выдавил Меркурус и закашлялся.

— Какая‐то штука из свёклы. – Фелтон заглянул в стакан и пожал плечами. – Айлек заварил. На твоём месте я бы ему доверился. Мы уже тысячу лет назад поднялись, позавтракали и даже пообедали – теперь ждём тебя.

— Зачем?

Меньше всего на свете Меркурусу сейчас хотелось вставать. Хотя нет. Меньше всего хотелось шевелиться. Встать было поистине за пределами его возможностей.

— Как зачем! Ты же сказал вчера, что пойдёшь с Айлеком в редакцию!

— Куда?..

— Ну, в газету, – терпеливо разъяснил мальчишка и вручил ему стакан. – Попробуй. Пахнет ничего так!

Какую ещё газету, что они задумали? Меркурус ничего такого не помнил. Скривившись, он с усилием сел и понюхал содержимое стакана. Сделал несколько больших глотков и остановился, чтобы отдышаться. Аромат у зелья был значительно приятнее, чем вкус! Жидкость хотелось выплюнуть изо рта к чёрту, но ему было так плохо, что он сдержался, иначе его бы точно стошнило. Перед глазами возник образ Айлека с ведром на холодной лестничной площадке таверны.

Удивительно, но послевкусие у свекольной настойки было уже не такое противное. Меркурус залпом опустошил стакан, утёр бороду рукой и только сейчас заметил, что вчера ночью он повалился на софу, даже не сняв сапоги.

Прихрамывая на левую ногу, Меркурус поднялся по широкой лестнице и остановился у тяжёлых дверей редакции окружной газеты. «Вести Ельны», когда‐то занимавшие целое здание, давно вынуждены были потесниться и уступить добрую половину дома портняжной мастерской. Это была та самая мастерская, где Меркурусу предложили работу, но он отказался: ни портновское дело, ни сапожное его не интересовали. Да и мастерская была ужасна. Газете, судя по всему, тоже приходилось несладко – стены обшарпаны, рамы старые, а двери не закрывались до конца. Войдя внутрь, Меркурус поёжился: в помещении едва ли было теплее, чем на улице.

Но Айлек, кажется, не заметил холода. Он очень нервничал, хотя при Венде старался этого не показывать. В свете маленькой лампы с замызганным стеклом кожа травника болезненно отливала жёлто-зелёным. Он окинул помещение беспокойным взглядом и переступил с ноги на ногу.

— Вам чего? – спросила крошечная женщина за столом у окна. И стол, и просторный подоконник были завалены книгами, бумагами и газетами, так что среди этого богатства с трудом нашлось место для пишущей машинки. Хотя в редакции стояло ещё несколько столов, герра трудилась в одиночестве. Правильно – кому охота работать в солнцестояние?

Айлек замялся и взглянул на Меркуруса. Меркурус ободряюще кивнул. Он не собирался ввязываться в сомнительную авантюру Венды и всего лишь согласился сопровождать Айлека, чтобы тот чувствовал себя увереннее. Меркурус был ему должен.