По краю земли

ϝ

Венду разбудил резвый перестук колёс и цокот копыт: телега съехала с грунтовой дороги на мостовую. Выбравшись из-под руки Айлека, обнимавшего её во сне, Венда с наслаждением потянулась, потёрла глаза, пригладила непривычно короткие волосы и обернулась.

Так она и думала! После двух дней пути они добрались до Ельны. К счастью, Марк раздобыл лошадь и повозку, так что им не пришлось плестись пешком, и всё равно дорога утомила Венду, и она была рада наконец увидеть город.

Коробочки трёхэтажных ельнских домов ютились на склонах холмов и казались совершенно одинаковыми, разве что выкрашены были в разные цвета. Крутые крыши пестрели частоколом дымоходов. Простые фасады не могли похвастаться ни балконами, ни лепниной, а на окнах отсутствовали ставни, столь привычные для городов Флоры. В Ориендейле редко вешали ставни: северу вечно не хватало солнца.

Улица, хоть и вымощенная булыжником, была в жалком состоянии. Марку пришлось заметно сбавить ход, чтобы не угодить в яму на очередном повороте: ельнские дороги затейливо петляли среди холмов, забирая всё выше. Стройные хвойные деревья с игольчатыми лапами и голые дубы вокруг дремали под тончайшим покровом искристого инея. А над лесом возвышались горы. Укутанные снежным покровом, их вершины были недоступно далеки. Лишь отвесные скалы тёмной пастью щерились на белоснежный, девственно-чистый мир.

Венда непроизвольно поёжилась, когда увидела снег. Воздух здесь был свежий, мягкий и.. вкусный. Честно говоря, впервые за много недель она почувствовала себя дома.

— Куда мы едем, Фелти?

Завернувшись в широкий шарф поверх сюртука, мальчик сидел на козлах вместе с Марком и заметно дрожал.

— Сначала вернём лошадь, как договорились, – ответил вместо него Марк.

Лошадь вместе с повозкой досталась им, когда Марк обмолвился в трактире на границе Флоры и Ориендейла, что они держат путь в Ельну. Повар, муж хозяйки, тут же посетовал, что и сам давно туда собирается: в Ельне жил его сын от первого брака. Он хотел передать ему лошадь и старую повозку, чтобы «подможить» в хозяйстве, но дела трактирные не отпускали. Хотя, на взгляд Венды, не отпускали его не дела, а вторая жена, ревниво подслушивавшая каждое слово.

Так или иначе, Марк ухватился за представившуюся возможность. Он пообещал, что в лучшем виде доставит и телегу, и животное в Ельну, и повар легко ему доверился. Марк вообще умел производить приятное впечатление на других, когда ему это было выгодно. Вот только ради Венды он не старался, и она с нетерпением ждала, когда им наконец удастся избавиться от его общества.

«Сыночком» повара оказался усатый гер лет тридцати. Лошади он не обрадовался и пояснил, что в Ельне с ней одна морока, да и телега ему тоже как корове седло. «Но что поделать – родители вечно думают, что знают лучше», – фыркнул мужчина. Венда рассмеялась в ответ. Марк лишь вяло улыбнулся, Айлек пожал плечами, а Фелтон без обиняков заявил, что у него нет родителей. Тогда Венде стало неловко, она оборвала смех и закусила губу. Прежде она об этом не задумывалась. Теперь же, почти физически ощущая близость Ориенталя и родителей – пусть родной город и лежал по другую сторону гор, – осознала, что из них четверых лишь у неё была настоящая семья.

Распрощавшись с сыном повара, они направились в центр Ельны. Главная площадь оказалась немногим шире обычной улицы любого крупного города – никакого сравнения с площадями Ориенталя, Флоры и даже Набреги. С трёх сторон её обрамляли дома, а с четвёртой – неожиданно – кладбище. Фелтон замер и уставился на надгробные столбики, украшенные свечами, цветами и лентами.

— Я думал, у вас в Ориендейле всё по-другому, – протянул он, – а кладбища похожи. Почти то же самое! Это почему?

— Откуда мне знать?

— Ну, Ирма, ты же как-никак принцесса Флоры, должна знать такие вещи, – съязвил Меркурус.

Венда возмущённо вскинула на него глаза и торопливо огляделась.

— Ирма – это вообще никто, это твой бзик, понятно? – прошипела она.

Айлек взял её за руку.

— Не надо меня успокаивать! – вспылила Венда, но тут же поняла, что почти кричит, и понизила голос: – И вообще – что мы тут встали?

— А куда дальше? – Фелтон выжидающе смотрел на неё.

Проклятье. Она не знала. У них не было денег, и к себе их просто так за красивые глаза никто не пустит – здесь не Флора с её законами для потеряшек.

Марк хмыкнул. Выражение его лица переменилось несколько раз, прежде чем он наконец произнёс с удивительной обречённостью:

— Хотите – идите со мной к дяде. Но.. я предупреждаю, там могут быть жандармы. Вдруг они всё‐таки меня разыскивают.

— Так и не скажешь нам, что случилось в Набреге? – осторожно спросил Айлек.

— Это не ваше дело.

Фелтон и Айлек пытали его уже второй день, но безуспешно. Венда не рассказала им, что тогда в таверне Марк проговорился, назвав себя убийцей. Но сама догадалась, почему он так поспешно покинул Набрегу – даже бросил там свою любимую Камилу! – и кого убил. Конечно, всё якобы вышло случайно, но мало ли какие мысли на самом деле таились в глубине его скрытной души? Венде рядом с ним было тяжело и неспокойно. От Марка исходила опасность.

— Так что, идёте? Решайте уже скорей, а то темнеет.

Венда сжала кулаки. Если бы только у них был выбор!

Дядя Меркуруса жил на окраине Ельны. Его дом был выкрашен в тёмно-зелёный и сливался с лесом. Такой же простой, как и остальные ельнские домики, он всё же чем‐то неуловимо от них отличался. Венда нахмурилась, пытаясь понять, чем именно.

— Ого, а рамы‐то белые, а не из тёмного дерева! – воскликнул Фелтон, и она покосилась на него с негодованием. Он даже не дал ей времени подумать!

Они прошли на задний двор, откуда узкая длинная лестница вела на крыльцо: у всех ельнских домов были высокие подвальные этажи, которые зимой, наверное, заваливало снегом. Марк поднимался первым, хромая со ступеньки на ступеньку, и Айлек его поддерживал. Венда неохотно плелась за ними.

Она была не в восторге от того, что Марк потащил их к себе, то есть к дяде, но что поделать? Просить денег у Марка было бы ещё более унизительно. А если они станут наудачу шататься по улицам в поисках ночлега или работы, любой сможет придраться и даже натравить на них стражей. Наверняка Айлек об этом не подумал, – что он знал о мире за пределами общины? – а Фелтон всё‐таки ещё ребёнок.. Это значит, теперь Венде предстоит заботиться о том, где и на какие деньги они будут жить.