По краю земли

Она кивнула на спящих подле близнецов. Айлек скользнул по ним взглядом и снова повернулся к сестре. Она нахмурилась, и он поспешно улыбнулся – а то снова начнутся упрёки, будто он не любит её детей. Но как тут угодить? Неужели нужно обязательно сюсюкаться, тыкать пальцами в лицо и живот и по сотне раз качать их на руках, как делают все остальные, чтобы это сошло за любовь?

— Присядь ко мне, – попросила Марель. – Закрой глаза.

— Зачем?

Она отложила плетение, откинула длинные волнистые волосы и нетерпеливо похлопала рукой по песку рядом с собой.

— Садись уже.

Айлек опустился на землю.

— Глаза, закрой глаза!

Он повиновался, и нежные холодные пальцы тут же коснулись его шеи. Айлек вздрогнул и склонился в сторону Марель.

— Не надо, не прижимайся. Так неудобно.

Что в этом неудобного? Айлек отстранился и почувствовал нечто тяжёлое на груди.

— Очередной амулет, – догадался он.

— Что значит «очередной»? – Марель убрала руки, и кожаная верёвка впилась ему в шею.

— Не обижайся, только не обижайся!

Марель хихикнула за его спиной.

— Я не такая обидчивая, как ты думаешь, – сказала она. – Сделала тебе оберег на любовь, как обещала, помнишь?

Ещё не хватало!.. Айлек сжал в ладони гладко выточенный камушек. Это был не обычный природный мотив – листок, дерево или капля воды, простые символы, столь важные для травников. На этот раз Марель вырезала и расписала для него синими и лиловыми красками.. птицу. Дырка для верёвочки была проделана в одном из распахнутых крыльев, а кончик другого крыла указывал на сердце Айлека.

— Красиво, – сказал он вполне искренне. Впрочем, разве он мог быть неискренен?

Марель зарделась и стала почти одного цвета со своей розовой туникой.

— Я подумала, тебе пригодится. Ты же тоже уже, ну, ты понимаешь.. не ребёнок. Скоро и тебе продолжать род, пора выбирать пару. Ты мне не рассказываешь ничего, конечно..

— Да нечего рассказывать, – пробормотал Айлек, отводя глаза.

— Как знаешь. – Марель пожала плечами и склонилась над младенцами. – Просто поверь мне на слово: в мире нет ничего светлее, чем любовь и твои дети – плоды этой любви.

— А что будет, когда ты их отдашь? – не выдержал Айлек.

Марель снисходительно улыбнулась.

— Тогда у меня будет дюжина детей вместо двух. Ведь и у нас с тобой – сотни родителей, разве тебя это когда‐то беспокоило?

— Нет, – честно отозвался Айлек. – Но у меня всегда была ты, и только ты для меня – настоящая семья.

— Семья! Зачем ты всегда всё усложняешь? – усмехнулась Марель.

Такая счастливая, такая.. легкомысленная! Это значит – «лёгкая мысль», хорошее качество. Айлеку бы у неё поучиться. Он даже не знал, что ответить. Спорить глупо, ведь ясно, что она права. Это каждый ребёнок знает. То, что Айлека терзает изнутри неведомое чувство, – его вина.

Марель снова взяла в руки плетение. Айлек наблюдал за ней какое‐то время – за плавными, отточенными движениями тонких пальцев. Потом перевёл взгляд на море Ласточки. Другой берег скрывался в синевато-сизой дымке. В хорошую погоду Айлеку казалось, что он его видит, но, возможно, это лишь игры воображения. Противоположный берег был столь же недоступен для травника, как луна.

— Кто‐то кричит, – вдруг сказала Марель. – Тебя зовут?

Айлек прислушался. Погружённый в свои мысли, он не сразу различил звонкий голос. Марель цокнула языком и нагнулась к закопошившимся сыновьям.

— Алек! Але-е-ек!

Айлек торопливо встал и направился в общину, минуя заросли камышей и пустую пристань. Навстречу ему со всех ног нёсся Фелтон – его длинные волосы развевались на ветру, словно огненный шлейф. Обеспокоенные травники выглядывали из окон и дверей; кто‐то даже потянулся на пляж вслед за Фелтоном.

— Всё в порядке! – махнул им рукой Айлек. – Просто больная девочка очнулась.

— Откуда ты знаешь? – поразился запыхавшийся мальчишка.

Айлек заметил, что он тоже был босиком.

— По твоему лицу прочитал, – сказал травник. – И меня Айлек зовут, а не Алек.

Девушка сидела на постели и сжимала чашку с водой. Неужели смогла подняться и сама себе налила? Увидев Айлека, она смутилась.

— Вы мой.. медик?

— Лекарь, – кивнул Айлек. – То есть я, конечно, вовсе не лекарь.. Любой из нас смог бы тебя вылечить, вот мне и поручили.

— Это Айлек, он принёс тебя в общину, – пояснил Фелтон. – Я же тебя даже с места не могла сдвинуть!

— В какую ещё общину? – пробормотала Венда и тут же, взмахнув рукой и чуть не выронив чашку, воскликнула: – Нет-нет, не говори! Вы травники, да?

Она так светилась от радости, что даже Айлек не смог сдержать улыбки. Он кивнул.

— Я сейчас вернусь! – внезапно выпалил Фелтон и выскочил за дверь.

Айлек проводил его взглядом. Венда глотнула воды из чашки, откинула голову и прищурилась – она пристально рассматривала Айлека. Вероятно, её удивляла, а может, даже отталкивала его внешность. Сам Айлек за два дня успел привыкнуть: лицо у Венды было светлое, но не такое бледное, как у травников, и сейчас, когда жар спал, розовые пятна остались только на щеках. Она была несколько шире в плечах, чем девушки в общине, с крепкими руками и запястьями. Однако прежде всего в глаза бросались, конечно, её светлые волосы, каких здесь не было ни у кого. Они были тонкие и мягкие – Айлек не удержался и потрогал, пока она спала, – цвета мёда. Цвета солнечного винограда, который выращивали на склонах Ангорских холмов.

— Я сняла зелёные браслеты с рук, – сказала Венда. – Они ужасно воняют. Это ничего?

— Правильно, – Айлек оторвался от созерцания её волос и перевёл взгляд на алые губы. – Открой рот, пожалуйста. Я посмотрю горло.

Он развернул её к окну – видно было плохо, но всё же Айлек сумел разглядеть, что ядовитый налёт заметно уменьшился. От налёта и глубокого кашля всегда безотказно помогали жгучая натирка травников и сладкие пилюли. До сегодняшнего утра ему приходилось толочь пилюли в порошок, разводить в воде и давать спящей Венде с ложки, маленькими порциями. Натирку нужно было наносить на спину, грудь и плечи, но тут Айлек стушевался и попросил о помощи одну из родителей-лекарей.

— Что это у тебя? – выпалила Венда, стоило Айлеку закончить осмотр.

Она протянула руку и коснулась синей птицы у него на груди. Айлек вздрогнул, но Венда, похоже, ни капли не смутилась.

— Оберег, – отозвался Айлек, наблюдая, как она водит пальцем по узору на крыльях. – Мы, травники, очень верим.. в амулеты, обереги.. Это подарок моей сестры.

Венда кивнула.