По краю земли

β

— Я оказал ей доверие, предложил титул, а она что? Сбежала?! Это скандал на всю страну!

Аргелен стоял посреди кабинета, широко расставив ноги, словно ожидал землетрясения. Он знал, что до этого не дойдёт: он растревожил стихийные силы, но лишь магистры способны были вызвать настоящие катаклизмы. Тем не менее казалось, что воздух вокруг него, стены, пол – весь замок – вибрируют. Плевать! Стихиям ничего не угрожает, а вот королевству..

— Не на всю страну, – тихо заметила Ариана, но Аргелен покачал головой.

— Не будь так наивна! Напишет пресса, люди раструбят. Да уже завтра об этом будут знать даже на островах!

— Раньше надо было думать, Аргелен.

Дмитрий замер в другом конце кабинета, подальше от Аргелена и Арианы, потупившей глаза, как провинившийся ребёнок. Он напряжённо смотрел в окно. Если бы Аргелен не знал, что окна выходят на террасу, то подумал бы, что Дмитрий высматривает дочь на дорожках парка.

— На фига было устраивать этот театр! – бросил Дмитрий. – Почему ты нас не предупредил? Почему..

— Я хотел вас удивить. И порадовать Венду! – Аргелену пришлось повысить голос.

— Ну вот, пожалуйста, – зашибись как порадовал! Раз уж ты так хотел.. Нет, ну должна же у тебя быть хоть какая‐то веская причина для этого безумия? А может, – Дмитрий резко обернулся и пронзил Аргелена таким взглядом, что королю показалось, будто его ранило в грудь, – может, ты мне мстишь? После стольких лет – это твой ответ, да?!

Аргелен закашлялся. Рана в груди углубилась, расширилась, о рваные края легко можно было порезаться. Он не знал, что сказать. Месть? Дмитрий спятил!

Сестра предостерегающе подняла ладонь в стихийном жесте. Аргелену было всё равно, что она хотела ему этим сказать. Тяжело дыша, он открыл рот, чтобы ответить, но Ариана успела раньше:

— Дмитрий, прости. Это была моя идея.

Кузен несколько раз глупо моргнул и уставился на Ариану. С лица словно стёрли все эмоции: и ярость, и тревогу, и досаду.

— В прошлом году мы.. разговаривали, – хрипло выдавила Ариана. Аргелен схватил со стола стакан, плеснул воды и протянул сестре. Она сомкнула пальцы вокруг тонкого льелинского стекла и подняла голову. – Нет, я не заслужила.

— Пей! – рявкнул Аргелен. Как же ему надоело её самобичевание!

Ариана поднесла стакан к губам, сделала глоток и снова обратилась к Дмитрию:

— В прошлом году Венда сказала мне, что лучше быть принцессой, чем дочерью старейшины.

— Почему? – нахмурился Дмитрий.

Он отошёл от окна и опёрся о стол, широко расставив руки. Аргелен с сомнением покосился на чернильницу в пяти сантиметрах от ладони кузена, но промолчал.

— Потому что тогда не нужно ничего решать. Если ты наследная принцесса, всё предопределено. А Венде тяжело даётся любой выбор, ты же знаешь.. Она сказала, что совсем не хочет быть старейшиной и боится, что люди её не примут. Но чувствует себя виноватой перед вами с Ивжени.

Аргелен подумал об Ивжени, которая потеряла голову после побега дочери. Пока что они не заметили признаков душевной болезни, но Дмитрий всегда готовился к худшему. Он не допустил Ивжени до совещания в кабинете Аргелена и оставил её с Лиэстой. Зная жену – скорее всего, она увела Ивжени в нижние сады, на пляж.

Аргелен отвлёкся и упустил момент, когда Дмитрий снова распалился.

— Ариана, я лучше тебя знаю свою дочь! – впившись в столешницу, гаркнул старейшина Ориендейла. – Это лишь ещё один способ уйти от ответственности и поныть, как ты не понимаешь? Мол, всем хорошо, кроме меня!

Ариана поджала губы.

— Мне казалось..

— Креститься надо, когда кажется! – загадочно бросил Дмитрий.

В дверь постучали, и, прежде чем Аргелен успел откликнуться, обе створки распахнулись. С размеренным скрипом в кабинет вкатилось колёсное кресло. Королева-на-покое Алеона Амейн строго воззрилась на своих детей, даром что смотреть на них ей приходилось снизу вверх.

— Я присоединюсь, если позволите? – сухо сказала мать и подала знак своей помощнице.

Девушка – Аргелен точно знал, что её звали Рината, – подвинула кресло, закрыла двери и отошла в сторону. Мать большую часть своей жизни была прикована к коляске, и для должного ухода ей требовались рядом фрейлины, сиделки и медики. Мало кто обращал внимание на помощниц вроде Ринаты, но Аргелен приучил себя замечать их, даже если они держались в тени.

— Вы ругались, я слышала, – заявила Алеона.

— Ну ещё бы мы не ругались! – Дмитрий взмахнул рукой – и чернильница всё‐таки полетела на пол. Алеона поморщилась.

— Я уберу, – кивнула Рината.

Аргелен сложил руки на груди и взглянул на мать. В очередной раз он подумал, что зря она молодится и красится в тёмный цвет, который всё равно никогда не выйдет таким же красивым, как раньше: Аргелен ясно помнил её вьющиеся локоны шоколадного оттенка.

— Вы взрослые люди, а ведёте себя как вздорные дети, честное слово. Арги, я не собираюсь пререкаться, просто выслушай! Ты, мой дорогой, настоял на том, что останешься с Лиэстой, когда всем стало понятно, что детей у вас не будет. А ведь это одна из твоих обязанностей – продолжать род Амейн. Я наивно полагала, что позаботилась об этом, когда произвела на свет двоих детей. А ты, моя милая.. – Алеона посмотрела на Ариану. Мать не повышала голос, но они слушали её затаив дыхание, как вся страна слушала королеву почти сорок лет правления. – Что ж, Ариана, ты решила посвятить себя служению Ангелу. Я не согласна с таким решением, но уважаю твою веру – так же, как уважаю Аргелена за преданность жене.

Дмитрий отошёл от стола, чтобы не мешать Ринате вытирать пол, и Аргелен заметил, что он тоже сложил руки на груди. Они стояли друг против друга, отражаясь в зеркальных дверцах книжных шкафов: высокий и худощавый король Флоры с зачёсанными назад тёмными волосами и широкоплечий старейшина Ориендейла с щетиной на щеках и подбородке, с прямыми бровями вразлёт, придававшими ему особенно упрямый вид. У них было больше общего, чем казалось на первый взгляд. Не стоило об этом забывать.

— Дмитрий же почему‐то оказался у вас крайним, – продолжала Алеона. – Если бы я в своё время не признала Дамиана братом, никто бы даже не узнал, что мы одной крови. Дмитрий занят в Ориентале – насколько я понимаю, он делает большие успехи. Венда – его дочь, и Венду прежде всего должен интересовать Ориендейл, а не Флора. Зачем вы отнимаете у него ребёнка, не посоветовавшись с отцом? Не спросив у больной матери?

И хотя Дмитрий не терпел, когда Ивжени называли больной, на этот раз он промолчал.