По краю земли

Такая неловкость заметно раздосадовала Венду. Когда несчастный виконт наконец подвёл её к столу в центре зала, она вырвала руку, кивнула и тут же отвернулась. Сэптен молча снёс унижение, и было неясно, задело его поведение Венды или он считал такое в порядке вещей. Он чинно поклонился, хотя девушка уже даже не смотрела на него, и отправился искать места для гостей из Ангоры. Несмотря на близость города-на-реке к столице, Сэптены никогда не сидели за одним столом с королевской семьёй. Такой чести удостаивались лишь Рэдмоны из Алилута.

Венда упала на стул между Аргеленом и Арианой. Сестра, поглощённая беседой с Рене Ульвиде, племянницу даже не заметила. Аргелен окинул их взглядом: Ариану в закрытом кремовом платье, Рене в золотом, в пол, с яркой сложной вышивкой. Если не знать в лицо, так сразу и не разберёшь, кто здесь принцесса Флоры, а кто дочка ремесленников.. За королевским столом Рене Ульвиде сегодня оказалась впервые. Аргелен не знал, была ли в этом её заслуга как подруги Венды или как невесты графа Рэдмона. В любом случае девушка крайне смущалась, и только Ариане удалось её разговорить.

Дмитрий и Ивжени сидели чуть дальше, рядом с королевой-на-покое Алеоной Амейн. Родители Венды улыбались, глядя на дочь, и казались довольными и расслабленными. Аргелен не мог сказать того же о себе.

На противоположной стороне овального стола, разделив гостей из Ориенталя и Алилута, собрались магистры стихий. Аргелен приветствовал их стихийным жестом: раскрытой ладонью с прижатым большим пальцем. Дельта, самая молодая из магистров, улыбнулась – и фонтан в центре зала взметнул столп серебристых искр, украсив скатерти, букеты и причёски дам драгоценным блеском.

— Красота! – воскликнула Венда, присоединяясь к восторженному хору других гостей.

Фонтан словно подал знак оркестру. Музыка сменилась, и официанты направились к столам, чтобы разлить напитки. Когда они подошли к королю, Аргелен указал на Венду:

— Сначала именинница.

Венда попросила алилутского вина, и никакие протесты Ивжени с другого конца стола не могли её остановить. Так, со смехом и шутливыми пререканиями, начался ужин.

Гостям было из чего выбрать: шесть салатов, среди них – лёгкий цветочный с сельдереем, из южных провинций Флоры, и северный ориентальский, декорированный крошечными еловыми шишками, с копчёным мясом и сытным сырным соусом. Были грибы, маринованные и свежие; тарталетки и булочки бриошь; креветки из Тёплого моря и спаржа в беконе; множество сыров, мягких и твёрдых; свежий лосось и сельдь из Набреги и, конечно, все виды фруктов, какие только можно найти в августе.

Зачарованный этим разнообразием, Аргелен всё кивал и кивал официантам, позволяя накладывать ему закуски с каждого серебряного блюда. Лишь когда тарелка наполнилась до краёв, он осознал, что совершенно не голоден. Несколько долгих минут король ковырялся в салатах вилкой, попробовал и с трудом проглотил одно канапе, а потом всё‐таки сдался и отложил приборы. В конце концов, он же не маленький мальчик. Не хочет – не ест.

— Ты почему не ешь? – спросила мать, выглядывая из-за высокого плеча Лиэсты. Королева-на-покое выразительно вскинула брови – она их подкрашивала, как и волосы, желая скрыть свой возраст, хотя это было совершенно ни к чему.

— Неполезно, мама. Всё такое солёное, – с усмешкой ответил Аргелен.

— Соглашусь, – отозвалась она. – Только раньше надо было думать – или с тобой меню не обговаривают? Вот в моё время..

— Может, и неполезно, но очень вкусно! – встряла Венда, перебивая королеву-на-покое. Возможно, ей просто не было слышно, что говорит мать на другом конце стола. Аргелену хотелось верить в это единственное оправдание возмутительному поведению племянницы.

Он пристально посмотрел на неё. Венда задорно улыбнулась и подняла бокал. Тарелка перед ней уже опустела: вот что значит здоровый подростковый аппетит, да и сладкое южное вино тоже явно способствовало хорошему настроению.

— Значит, ты всем довольна, тебе нравится? – спросила её Рене.

— Ну, если бы не Винтекью.. – Венда осеклась, потому что Аргелен, не выдержав, толкнул её локтем. – Если бал.. то есть.. – и она замолчала.

— Конечно, ей нравится, – вмешался Дмитрий. – Столько времени и средств вложено – мы вам бесконечно благодарны за гостеприимство.

— И будем рады принять вас у себя и тоже что‐нибудь отпраздновать, – добавила Ивжени. – У нас, конечно, всё несколько скромнее, но нам бы хотелось влить свой кувшин в общий колодец.

Аргелен накрыл ладонь Лиэсты и сжал её.

— Повод найдётся, – бодро сказал он.

— Ваше величество?

Король вздрогнул. Распорядитель вечера напугал его, подкравшись со спины.

— Время первого тоста, – полушёпотом подсказал тот и протянул на серебряном подносе сложенный лист бумаги с гербом Амейн.

Звуки музыки таяли в воздухе, становясь всё тише и легче, словно несмелый первый снег. В зале будто бы стало светлее, хотя никто не вносил дополнительных свечей, – это наверняка было делом рук Бета, магистра огня. Аргелен взял протянутый ему листок, развернул и пробежал глазами заранее подготовленную речь. Появившийся из ниоткуда официант ловко наполнил его бокал и снова исчез. Аргелен промокнул рот салфеткой, поднялся с места и бросил взгляд на Венду. Она понимала, что этот тост – для неё, и вся лучилась счастьем от внимания, которое ей сегодня оказывали. Наверняка она думала, что у неё есть всё. Она не догадывалась, что у неё могло быть намного больше.

С высоко поднятым бокалом Аргелен обратился к гостям.

— Дорогие гости.. граждане Флоры и жители Ориендейла. Все вы, конечно, знаете, по какому поводу мы сегодня собрались, для чего были устроены этот бал и замечательный ужин. Впрочем, всё лучшее ещё впереди. Итак, сегодня пятнадцать лет исполняется нашей Венде, дочери Деметрия, старейшины Ориенталя и правителя Ориендейла.. Поэтому я предлагаю.. эм.. добавить немного музыки.

По залу пронёсся неуверенный шепоток.

— Да-да, – кивнул король. – Как насчёт традиционной песни?

Этого не было в плане, но распорядитель вечера на другом конце зала не растерялся – дал знак, и музыканты резво подхватили инструменты. Аргелен вступил, не дожидаясь первых нот. Его низкий голос и голоса флорийцев – ориендельцы не знали слов – тут же слились в один.