По краю земли

ζ

Ровно в шесть вечера, под бой часов на Астрономической башне, Аргелен Ройнар Амейн с супругой официально открыли бал. Начали с фиолины, традиционного быстрого танца Флоры, который дамы исполняли с букетами. Впереди всех выступала, конечно, Венда: волосы убраны на удивление скромно, светло-синее платье в пол с широким декольте – не совсем по возрасту, но отец позволил. В руках она сжимала дикий пучок ориенты. Аргелен мог ошибаться, и всё же ему казалось, что ориента, этот простой полевой цветок, распускает бутоны только в темноте. Он спросил об этом у Дмитрия, шагавшего в такт музыке рядом с королём.

— Да, – подтвердил Дмитрий, – у неё букет из искусственных цветов. Венда всегда танцует с ориентой, неужели ты раньше не обращал внимания? Ну чем не старейшина Ориенталя! – И он с гордостью улыбнулся.

Аргелен промолчал. Не в первый раз он подумал о том, что его замысел может не понравиться кузену и племяннице. Но с другой стороны – это же всего лишь предложение: приглашение, протянутая рука. И он протягивает её без всякого снисхождения, наоборот, со смирением и даже унижением. Он просит помощи.. Он жалок. Аргелен поморщился, поспешно отогнал дурные мысли и сосредоточился на мелодии.

После фиолины он решил больше не танцевать. Сорок лет не возраст, но в этот особенный вечер ни музыка, ни ритм его не увлекали. Ему отчаянно хотелось побыть в тишине и взглянуть на гостей со стороны, так, чтобы никто не смог вовлечь его в бессмысленную светскую беседу. Оставив Лиэсту в зале – она что‐то живо обсуждала с дамами, – Аргелен поднялся по одной лестнице, затем по другой, узкой, извилистой, с покрытыми пылью крутыми ступеньками, и оказался на неприметном балконе под самым куполом бального зала.

Аргелен знал свой замок, как никто другой. Знал его сквозь пространство и сквозь время – десятилетия, даже столетия. И было странно осознавать, что те невесёлые дни, когда наследники боролись за престол, прошли, но сменились другими, ещё более тревожными: когда наследников попросту нет. Ангел подарил им волшебную силу стихий, Ангел завещал служить добру и справедливости.. Но кто из них ещё несёт в себе эти драгоценные капли священной королевской крови? Аргелен взглянул с балкона на пёструю толпу далеко внизу. Вот они: Ариана, которая, конечно, не танцует, Дмитрий с высоким бокалом алилутского игристого и Венда в паре с виконтом, сыном графа Ангорского. Не следовало забывать и королеву-на-покое, но она не присутствовала – сказала, что спустится только к ужину.

Вальс сменился полькой, и Венда бросила Винтекью Сэптена посреди зала. Аргелен наблюдал, как она выбежала в галерею, чтобы поставить свой букет ориенты в воду. Король усмехнулся. Искусственным цветам не нужна вода, но девушкам иногда необходим предлог, чтобы улизнуть от кавалера. Самое трудное, впрочем, было впереди: Венда ещё несколько дней назад получила от Винтекью приглашение на мазурку и не могла его не принять. Однако после мазурки, как правило, партнёр сопровождал даму к столу, садился рядом и за время трапезы мог пригласить её на танец ещё раз. Всеми правдами и неправдами пытаясь избежать компании Винтекью, Венда за шесть часов до начала праздника уговорила Ариану организовать протокольную рассадку вместо свободной – и разместить Сэптена подальше. Ариана сама взялась подписать карточки для каждого гостя.

Пропустив польку и последовавший за ней ориентальский народный танец, Аргелен стоял на балконе, разглядывая утопающий в цветах и золотых лентах зал. Обычно его украшали в четырёх стихийных цветах Флоры, но Венда попросила золотой. Племянница всё это время провела в галерее, открывая подарочные коробки и разворачивая свёртки. К ней то и дело подходили гости, и тогда Венде приходилось отвлекаться на поздравления, поклоны и объятия.

Неумолимо приближался час мазурки, и Аргелен поспешил обратно в зал, чтобы не опоздать к началу и не подвести Лиэсту. Последние пятнадцать лет он танцевал мазурку и сидел за ужином только со своей женой – и неважно, какой была рассадка.

Лиэста уже ждала внизу. Её тёмные, едва заметно тронутые сединой волосы были приподняты, зачёсаны назад и украшены диадемой из розового золота. Всегда сдержанная и даже строгая, Лиэста не улыбнулась – просто шагнула к нему и взяла под руку. Отчаянно сжала его плечо. Аргелен вопросительно посмотрел на жену. Если у неё кружится голова, им, наверное, не стоит танцевать?

— Пойдём, – шепнула Лиэста, – всё в порядке. Я просто волнуюсь.

Аргелен кивнул. Здесь он ничем не мог ей помочь.

Они прошли в зал, раскланиваясь с опоздавшими гостями, которых сегодня ещё не видели. Венда уже стояла рядом с Винтекью и вроде бы внимательно слушала, что он говорит ей на ухо. Однако, поймав взгляд Аргелена, племянница вскинула брови и демонстративно закатила глаза. Аргелен понимал её чувства и всё же неодобрительно качнул головой. Всё‐таки Венда была на балу – на королевском балу в свою честь! – и на неё смотрели десятки глаз. Сколь многому ей ещё предстоит научиться..

Наконец воздух наполнился музыкой, танцмейстер махнул рукой, и Аргелен обхватил Лиэсту за талию. Больше он не смотрел ни на Венду, ни на гостей – только на жену. Она двигалась рядом с ним легко и грациозно, будто эльф, и ловко проскальзывала под рукой, словно была рождена в танце. Так видел её Аргелен. Он часто слышал совсем другие, гораздо менее лестные замечания, однако ему не было дела до злых языков, вещавших, как неуклюжа королева с её несоразмерными ступнями и длинными руками. Даже когда давным-давно его собственные приятели без зазрения совести намекнули, что Аргелену следовало бы подыскать себе молодую жену вместо женщины на восемь лет старше его, он остался верен Лиэсте – потому что любил и ни за что, ни за что не позволил бы себе её потерять! Теперь эта лёгкость в танце, мягкие прикосновения ладоней в шёлковых перчатках к его плечам и искорки в её серьёзных глазах были ему наградой.

Оркестр завершил композицию звонким аккордом; музыканты опустили инструменты, но после мимолётной передышки продолжили играть. Неспешная мелодия растеклась по бальному залу, приглашая гостей в соседнее помещение, где накрытые овальные столы утопали в цветах и золотых лентах. На каждой салфетке лежала рукописная карточка с именем гостя.

Аргелен и Лиэста первыми прошли в приёмный зал. За ними должна была бы следовать Венда, однако они с Винтекью оказались слишком далеко от дверей и не могли, конечно, продираться сквозь толпу только ради того, чтобы именинница оказалась на своём стуле раньше других.